На экране появилось изображение. Гарри смотрел прямо в камеру, чуть прищурившись от яркого света. Его черные волосы были растрепаны, очки немного съехали на нос, а на щеках играл живой румянец, как после бега. Но главное — глаза. Зеленые, яркие. Это было настолько «настоящее» фото, что Драко почувствовал, как сердце сделало кульбит и гулко ударилось о ребра.
Лёнька взял письмо, но в глазах его чужие строчки заплывали красными, огненными словами: «Найди меня, Лёнька!» А Анюта уже дергала его за рукав и со слезами повторяла: — Беги же… Может, еще застанешь… В шесть часов уходит их поезд… Беги скорей! Что ты стоишь? Лёнька сунул в карман письмо и, не простившись с Анютой, бросился бежать. Из слов девочки он понял, что Динка уезжает далеко, но что ее можно еще застать на городской квартире. Заглянув на утес, он схватил брошенные около камня сапожки, еще раз прочитал Динкину надпись и пошел на пристань. Радостный, счастливый мир вдруг опустел… Лёньке казалось, что и небо, и земля стали серыми, пустыми, а жизнь его никому не нужной. Как будет он жить без Макаки?.. Кто скажет ему смешные неожиданные слова, кто улыбнется ему так, как улыбалась Макака, кому скажет он все, что лежит у него на душе?.. Лёнька поднял голову и громко сказал: – Найду! На край света заеду, а найду! Слышь, Макака? Где ты, там и я!
Подойдя к зеркалу Драко включил фронтальную камеру и замер. Щелк. Слишком официально. Он выглядел как лорд на приеме. Щелк. Слишком холодно. <…> Он сделал около десяти кадров, и каждый казался ему катастрофой. В одном он выглядел слишком бледным, в другом слишком напряженным.