Мы идём рядом, полные огня,
вбирая всё — закат, огни, голоса,
иногда опуская глаза
под чужим пристальным взором.
Но нам — свои искры,
наш — вечерний московский апрель.
Взрослым — улица, а нам — Тверская,
колыбель для полувзрослых сердец.
Колыбель золотого рассвета,
удивления миру, что дарованы с утра…
Вот окно с бриллиантами Тэта,
вот другое — с огнями витра.
Всё поймём на чутье или вере —
и подзвёздную даль, и небесную ширь.
Над серой площадью, в полумгле,
розовеет Страстной монастырь...

Московские хроники