Олег Лютов. 38 лет. Мобилизовали. Жена осталась одна в деревне под Красноярском с тремя детьми — 10, 5 лет и 2 годика. Дополнительно отсрочка предоставляется отцам, которые имеют на иждивении трёх и более детей до 16 лет, но в Красноярске об этом указании почему-то не слышали, и жене в военкомате сказали, что 'мужа не отпустят 100%'.

Денису Гатауллину из Геленджика 42 года. У мужчины диагностировали сразу два серьёзных заболевания, с которыми на военную службу не призывают, — ожирение и сахарный диабет. Несмотря на отеки, сыпь, постоянную жажду, гипертонию и повышенный в два раза уровень сахара в крови, запись в военном билете мужчины гласит, что он годен к службе. И прямо сейчас мужчина едет в поезде из Майкопа вместе с другими мобилизованными, в составе 99-й бригады.

Во Владивостоке признали годным к службе 42-летнего Ивана Павленко. Мужчина слеп на левый глаз. Недавно, по словам его жены Светланы, он повредил правый. 'Его признали годным, а он почти ничего не видит. Сказали: 'Пусть не стрелком, но на войне пригодишься'. От нервов у него началось обострение повреждённого правого глаза. Он может совсем потерять зрение. Всем все равно', — говорит Светлана.

На улицах российских городов продолжаются облавы на мужчин призывного возраста, а, значит, таких историй будет тысячи.

Для тех, кто ещё думает, что страна после этой мобилизации останется прежней, спящей, надеющейся на власти, что всё само собой образуется — стоит просто посмотреть пару минут этого видео. И это происходит ещё ДО отправки на фронт.

Представители политических и медиа элит пытаются сбить «накал страстей», предлагая пострадавшим от мобилизации обращаться с жалобами. Однако, учитывая массовую отправку мобилизованных в зону СВО, сообщать о нарушениях они будут оттуда, часто из мест, в которых нет сообщения с «Большой Землёй», что затруднит исправление ошибок мобилизации, а может уже и стать неактуальным.

Трагедия на полигоне под Белгородом показала, что Россия сегодня как пороховая бочка, готовая взлететь на воздух. Вчерашний расстрел, пожалуй, самое жуткое для властей событие, которое комментировать пока не знают как. Только спустя сутки (!) после происшествия фотографии с места трагедии появляются не у Конашенкова или в официальных российских СМИ со ссылкой на Минобороны, а у блогеров.

Страх перед мобилизацией растёт, так как она всё чаще ассоциируется со смертью, параллельно нарастает нервозность в рядах мобилизованных и командования. Идеальная почва для гражданской войны, смуты, в России.

В гостиных обсуждают отсутствие образа будущего и ошибки, как правило, не требуя соучастия. Знатоки функционирования понимают, что, если система позовёт обсуждать положение дел, будет делиться планами, спрашивать мнение — значит она уже проиграла.

Но система — уже проиграла, и именно поэтому — не желает обсуждать своё «положение», и элиты ищут способы, как сохранить себя, имущество и жизнь в дни смуты.