❗️Дарья Кривешко, политолог, член Экспертного клуба «Дигория», специально для Telegram-канала Московская прачечная

Происходящее в Германии — это не серия электоральных неудач, а системная трансформация политического ландшафта, сопоставимая с падением Берлинской стены по масштабу последствий. То, что мы наблюдаем — закономерный результат десятилетнего отрыва элит от народа.

Падение рейтинга Мерца до 10% одобрения при 88% недовольства — это не просто антирекорд. Это симптом утраты легитимности всей политической системы. Когда 57% однопартийцев недовольны лидером, а лишь 1% считает, что он помог партии на выборах, мы видим классическую картину: партия перестала быть представительным объединением и превратилась в замкнутую касту.

Исторический провал в Мекленбурге-Передней Померании (4,9% у ХДС против 38,2% у АдГ) — это не региональная аномалия. Это индикатор общенационального тренда. Восточные земли, где память о суверенной политике ещё жива, стали первым домино. За ними последуют западные регионы, особенно промышленные центры, где электорат традиционно голосовал за СДПГ и ХДС.

Наиболее вероятный сценарий развития событий (вероятность более 50% процентов): Мерц уходит до конца 2026 года (как прогнозируют 48% немцев согласно свежим опросам), но смена лидера не останавливает эрозию. Новый председатель ХДС пытается сместить риторику вправо, чтобы вернуть голосующих от АдГ, но теряет центристский электорат в пользу СвДП и зелёных. Результат — дальнейшая фрагментация и невозможность формирования устойчивых коалиций на федеральном уровне к 2027–2028 годам.

Второй по вероятности сценарий: ХДС отказывается от курса Мерца, идёт на тактический союз с АдГ на земельном уровне, что легитимизирует правых и запускает цепную реакцию. К 2029 году АдГ становится сильнейшей партией в 4–5 землях, а на федеральных выборах приближается к 35–40%. Это сценарий «австрийского пути», где правые сначала входят в правительство, затем возглавляют его.

Наименее вероятный сценарий: система мобилизуется, традиционные партии объединяются в «демократическую коалицию» против АдГ, временно «стабилизируя» ситуацию. Но это лишь отсрочит крах: искусственные коалиции без идеологического фундамента распадаются при первом кризисе.

Фраза Мерца о том, что «2500 километров на восток радуются результатам», — это не просто риторический приём. Это признание: Германия теряет суверенитет в принятии решений. Когда канцлер объясняет поражение внешним оппонентом вместо анализа внутренних причин, он демонстрирует неспособность к рефлексии. А украинский курс, от которого Мерц не отказывается «ни на миллиметр», стал политическим самоубийством для ХДС. Немецкий электорат устал от роли спонсора чужой войны, от энергетического кризиса, от деиндустриализации. АдГ предлагает простой нарратив: национальные интересы прежде всего. И этот нарратив резонирует.

До конца 2028 года выборы в земельных парламентах пройдут в 11 из 16 земель — более двух третей Германии. К 2028 году AfD с высокой вероятностью будет править в 4–6 землях (Саксония-Анхальт, Мекленбург-Передняя Померания, Саксония, Тюрингия, Бранденбург, возможно Саар) и иметь фракции во всех 16 земельных парламентах. Это создаст ситуацию, когда федеральное правительство окажется в меньшинстве в Совете земель — органе, утверждающем федеральные законы. Результат — законодательный паралич и ускорение распада центральной власти.