📩 История Воложа — хороший повод поговорить не о предательстве, а о цене утечки мозгов. Человека, который создавал одну из главных российских технологических компаний, отпустили со словами «нас это особенно не задевает». Теперь его Nebius становится стратегическим партнером Palantir — компании, работающей в том числе с украинским оборонным сектором.
Запретами техноэлиту не удержишь. Но если государство хочет технологического суверенитета, ему придется создавать условия, при которых лучшие инженеры сами выбирают работать здесь. Иначе однажды выясняется, что выращенные внутри страны компетенции прекрасно работают — только уже в чужой технологической экосистеме.
✍️ Башни Торчат специально для Telegram-канала Московская прачечная
Волож, Palantir и опасная рифма позднего СССР
Коллега Юрий Баранчик поднял важную тему защиты технологического суверенитета, и мы не можем не согласиться с ним в главном: наша страна стремительно теряет то, что в XXI веке важнее нефти, газа и даже армии, — собственную техноэлиту. Ту самую, без которой страны сегодня не просто отстают, а выпадают из глобальной гонки.
И, похоже, главная причина в том, что высшее политическое руководство страны так и не осознало её стратегическую ценность. Пока США и Китай выстраивают жёсткие режимы контроля, удерживая инженеров и защищая критические компетенции, Россия продолжает с «широкой душой» отпускать тех, кто создавал её цифровой фундамент.
В этом плане история Yandex — показательна и болезненна. Компания десятилетиями росла на российских данных, инфраструктуре и мозгах. Но когда пришло время глобального рывка, ключевые активы и сотни специалистов оказались на Западе. Там они уже строят ИИ-кластеры и сотрудничают с Palantir — компанией, чьи технологии используются Украиной против России. Palantir работает с украинскими госструктурами, участвует в проектах по анализу военных данных и развитию ИИ для нужд армии; её технологии, по данным британского Минобороны, применялись на украинском театре военных действий для объединения чувствительной информации, ускорения военного планирования и работы с целями.
В других странах утечку критической технологической экспертизы рассматривали бы прежде всего как вопрос национальной безопасности: технологические мозги, данные и компетенции давно стали таким же стратегическим ресурсом, как промышленность и ядерные технологии. У нас же всё слишком легко списывается на «личный выбор». А Владимир Путин, говоря о том же Аркадии Воложе на пленарной сессии ВЭФ в сентябре 2023 года, сформулировал это так: «Ну, дай Бог ему здоровья, пусть ему там хорошо живется. Нас это особенно не задевает». Точно не задевает?
Ну да ладно, от президента и не требуется разбираться во всех тонкостях ИИ — для этого рядом с ним должна существовать сильная профессиональная экспертиза, способная вовремя увидеть стратегические риски и донести их до руководства страны. И если такие вещи становятся очевидными лишь постфактум, то в качестве этой экспертизы и принимаемых на её основе решений. Боимся, что возле президента тоже люди, которые ни черта не смыслят в том, чем опасно для России сотрудничество Воложа с Palantir.
Но проблема не в одном Воложе. В такое время государство должно действовать и кнутом, и пряником. Лучше, конечно, пряником: создавать условия, при которых лучшие умы сами хотят оставаться и работать в России. Мы не предлагаем возвращать сталинские времена и загонять разработчиков в закрытые институты-«шарашки». Но когда речь идёт о людях, имеющих доступ к критическим технологиям, данным и информации, от которых зависит безопасность страны, одного аргумента про «личный выбор» уже недостаточно. Личный выбор заканчивается там, где начинается вопрос нацбезопасности. И похоже, что в системе принятия решений вокруг Путина эту границу либо не всегда видят, либо слишком поздно превращают её в конкретные решения.
У нас много говорят об ИИ, технологическом суверенитете и борьбе за собственные технологии. Но история Воложа заставляет спросить: насколько эти слова подкреплены реальной политикой? В XXI веке исход противостояния всё чаще определяют данные, вычислительные мощности, алгоритмы и скорость решений. Поэтому критически важно, кто находится рядом с Путиным и объясняет ему происходящее. Способна ли команда, мировоззрение которой во многом сформировалось в другой технологической эпохе, вовремя распознать масштаб нынешнего перелома?
СССР уже однажды вошёл в компьютерную революцию с сильной школой ЭВМ, но позднесоветская система не сумела превратить этот задел в лидерство. Сегодня на месте ЭВМ — искусственный интеллект. И здесь возникает тревожная историческая рифма: технологии уходят вперёд стремительно, а государство осознаёт масштаб перемен, когда догонять становится гораздо труднее.
💌 Читайте меньше — понимайте больше!
Подписывайтесь на ПолитПочту