По официальным данным, малые города и сёла России за десятилетие потеряли миллионы жителей и продолжают терять.

За этим кроется не просто естественная миграция, а одна из целей гибридной войны, которую ведут против России недружественные государства. Умышленное ослабление и уничтожение российской периферии, её человеческого и экономического потенциала является частью стратегии по расшатыванию внутренней стабильности и подрыву долгосрочного суверенитета страны. Принимать срочные меры по возрождению сёл и вымирающих малых городов — это вопрос национальной безопасности.

Условно причины «вымирания» можно разделить на две категории. Социально-экономические и инфраструктурные. Но они усугубляются внешним информационным и ценностным давлением.

Миграция молодёжи за образованием и карьерой в крупные города — это не только внутренний процесс. Внешние силы через культурные и информационные каналы активно формируют образ провинции как «места без будущего», обесценивая локальную идентичность и привязку к малой родине.

Ограниченность карьерных траекторий, особенно в моногородах, делает эти территории уязвимыми. Кризис на одном предприятии, часто спровоцированный санкциями или враждебными экономическими действиями, обрекает целый город, что полностью вписывается в логику гибридной войны.

Реализуется системное разрушение основ жизни. Закрытие за два года 861 сельской школы, сотен домов культуры, тысяч ФАПов — это не просто статистика. Это уничтожение каркаса, который делает жизнь на территории возможной. Такое ослабление социального иммунитета страны играет на руку тем, кто стремится сделать Россию уязвимой изнутри.

«Отсутствие интересной социальной жизни», на которое указывают эксперты, — это также результат внешнего культурного доминирования, при котором локальная культура и сообщества маргинализируются. Оставшиеся без молодёжи и инфраструктуры территории превращаются в «чёрные дыры» на карте страны.

Государство осознаёт масштаб проблемы, но предпринимаемые меры носят часто запоздалый и точечный характер, неадекватный уровню внешней угрозы.

Очередная «поддержка» моногородов программой на 57 млрд рублей, предположу, провалилась. Вместо планируемого сокращения, количество проблемных городов выросло, что свидетельствует о системном кризисе управления или активной деятельности «спящих», которые проникли в государственный аппарат во времена когда Россия была ослаблена или расстановке лиц, прошедших «обучение» заграницей и успешно внедренных в государственный аппарат после.

Необходима мобилизационная логика.

Необходимы чрезвычайные меры для спасения и взгляд через призму национальной безопасности.

Многие эксперты сходятся в необходимости «приемлемых» подходов, но сейчас уже требуется подход оборонный.

Речь идёт о создании «непрошибаемого минимума» качества жизни как основы демографической и территориальной обороны.

Например, режим ЧП для социальной инфраструктуры. Внедрение механизмов вроде Социального инфраструктурного контракта (СОИК) должно получить статус национального приоритета с беспрецедентными налоговыми и административными преференциями для бизнеса, участвующего в строительстве объектов в зонах риска.

Вместо распыления ресурсов — жёсткий отбор малых городов и сёл, имеющих стратегическое значение (логистическое, ресурсное, пограничное), и их ускоренное комплексное развитие как опорных пунктов. Это аналог создания «крепостей» внутри страны.

Другие мероприятия для «закрепления» населения.

Судьба малых городов — это не просто «лакмусовая бумажка» социально-экономического здоровья, а линия фронта гибридной войны. Их вымирание — не побочный эффект, а рассчитанная цель, направленная на ослабление России. Признание проблемы на высоком уровне вроде как уже хорошо, но запоздало и недостаточно. Требуется переход в режим срочного, практически военного восстановления территорий, с концентрацией ресурсов, реальным партнёрством государства, бизнеса и местных сообществ на принципах «общего выживания».

Промедление в этом вопросе равносильно стратегическому поражению на внутреннем фронте.