❗️Это очень личный пост! Моя мама проходит лечение онкологического заболевания. Ещё в прошлом году у неё диагностировали рак ротоглотки. Это её второй рак, никак не связанный с первым. В начале года она прошла химию, оказалась в реанимации, после этого было долгое лечение таргетной терапией. Слава Богу, она пошла на поправку. И последнюю часть лечения — радиотерапию — она решила проходить в Центре имени Герцена!
Мы сразу столкнулись с проблемами ещё на этапе первичных обследований, но тут помогли мои связи. После обращения за помощью в клинику позвонили, написали запрос, и маму быстро приняли на лечение. Не буду отдельно рассказывать про этот случай, но и это было нелегко — видимо, людям из регионов без связей и возможности кому-нибудь позвонить проще умереть!
Две недели назад я привёз маму в Центр имени Герцена. Сразу скажу, что административные работники, охрана, сотрудники регистратуры — складывается впечатление, что их набирают по какому-то специальному тесту, выявляющему способность как можно более по-хамски относиться к пациентам. Видимо, чтобы жизнь мёдом не казалась!
В больнице нам сказали, что выпускать маму не будут и навещать её нельзя. Хотите встречаться — встречайтесь на проходной через турникет! Как в тюрьме, все же знают, что наши больницы сравни тюрьмам!
И вот представьте ситуацию: я приезжаю навестить маму, проходящую лечение от рака, и привезти ей продукты, звоню ей, и она идёт из другого корпуса за пакетом. Дождь? Ну, персоналу всё равно! Жара? Не расплавится! То есть больному человеку надо идти до проходной, а потом тащить обратно продукты, которые ей привезли!
Современные исследования показывают, что общение и поддержка родных — не просто комфорт. Для онкологических пациентов это важная часть выздоровления. Поддержка семьи помогает пациентам легче переносить лечение, справляться с тревогой и стрессом, соблюдать рекомендации врачей и проходить назначенный курс терапии
Знаете, помнится мне, что даже директор Московского научно-исследовательского онкологического института им. П. А. Герцена (МНИОИ им. Герцена)
Андрей Дмитриевич Каприн говорил
в интервью:
Вот те [пациенты], которые с семьёй, тем, конечно, попроще, потому что всё-таки тепло близких людей и возможность поделиться с близкими играет огромную реабилитационную историю.
Но, видимо, в центре, в котором работает сам Андрей Дмитриевич, эти принципы применять не будут.
Но ладно, вернусь к моей истории. Сегодня мама звонит и говорит, что у неё температура из-за воспаления руки. После первого рака, когда ей удалили грудь вместе с опухолью, у неё произошло нарушение лимфооттока, а это повышает риск такого неприятного явления, как рожистое воспаление. Оно и произошло.
И вот у неё температура, рожистое воспаление, и она просит персонал: поскольку теперь сама не может ходить на контрольно-пропускной пункт на встречу с сыном, можно ли ему всё-таки ввиду объективных причин сделать пропуск. Ей ответили — нет. И мне интересно: они вообще там понимают, кого они лечат и что такое рак? Или им пофиг — лишь бы вводить тупые правила и мучить пациентов?
При этом я отмечу, что врачи там хорошие и лечение достойное! Но вот что-то явно не так с организацией работы.
Или, может быть, это какой-то изощрённый способ мучить пациентов и их близких?
MO 
