𝑴𝑶𝑹𝑻𝑨𝑳 𝑲𝑶𝑴𝑩𝑨𝑻 — Убийца садовник значит? — будучи опьяённым увечьями спросил юноша, но потом улыбка сползла с лица, когда он посмотрел вправо и увидел отца. Тоже привязанный, избитый и с головы течёт алая жидкость. Его-то совсем не пожалели... — Тварь... Как ждал этого…
— Ты не понимаешь Алекс. Этот человек имеет такие связи с купцами, что Эларин могут довести до суицида. Ей сломают жизнь из-за нас. Этот человек вынашивал план мести мне годами, его пожар внутри утихал, а сейчас он вспыхнул будто под керосином! Я виноват в этом, я за это и расплачусь. Ты не знал что та девчонка была его дочерью! А я убил его жену! Конечно, я догадался, что это его жена во время убийства. Она узнала меня! Я хотел, что бы друг в отряд вернулся, что б равны мы стали снова... Много зла я ему причинил... и когда пытал тоже. Так что прекращай дурью маяться! Убьёшь меня как я и сказал. Матери правду расскажешь, отряду тоже, а они скажут, что делать. Тебе ещё жить и жить, а я своё отработал.
— Хорошо... — боясь перечить отцу ответил Алекс.
На том и решили. В ту ночь Алекс не сомкнул глаз вплоть до рассвета, а отец готовился к последнему самому долгому сну. Они разговаривали, Вернер давал важные наставления, помогал выучить новые движения для ведения боя, пытался объяснить в последние часы жизни то, чему хотел научить в следующие года. Он пытался сделать хоть какой-то вклад в жизнь сына, но Алекс думал обо всем кроме слов отца. Его янтарные глаза слезились от внутренней боли. Уши его не слышали впредь ничего, что пытался оставить после себя отец в его памяти. Глаза его белели под пеленой страха, стараясь ослепнуть быстрее, чем он увидит, как его жизнь рушится. Это была великая карма ожидающая его ещё с раннего детства. С детства руки в крови.
Ночь проведённая как на иголках и вот дверь темницы открывается, заходит Роланд, а за ним ещё трое сильных парней. Алекс уже был настолько измотан, что даже не сопротивлялся стльным рукам сковавшим его как кандалы. Отец сам протянул руки чтобы его уже привычно схватили. Сколько не сопротивляйся — бесполезно. Сила на стороне старого друга пришедшего забрать долг. Их привели на какую-то застеклённую сцену и посадили за кулисами пока там выступал Роланд и толкал какую-то красивую речь. Речь была такой же как у всех — скучной и однообразный, не подобрал даже интересных выражения для разогрева толпы, но вскоре пришёл их черёд. Сцену закрыли со всех сторон, оставляя только окно для зрителей. Началось.
Алекс достал свой клинок и посмотрел на отца, у которого был уже обнажён острый меч и направлен на сына. Этот холод, который излучал отец впервые по отношению к нему, заставлял кровь внутри холодеть. Сейчас голова кружилась, зрение мутнело, а лёгкие застыли в одном положении отказываясь выполнять свою функцию. Мир вокруг трасся в бреду сумасшедшего. Он создавал такие картины которые не сможет описать ни наркоман ни шизоид, ведь теперь этот мир не подвластен никому. Моментами наставало прозрение и он видел клинок у самого горла и тогда неизвестно что било в голове, приходилось вставать и сражаться из раза в раз. Он слышал... Слышал голос народа, который принёс достаточно денег, который заплатил за страдания и боль, который настолько ненавидел живое что смотрел за мучениями отца и сына. Слышал шёпот отца который молитвой повторял лишь одно: держись сынок... Алекс возненавидел эти слова отца ведь они стали последними. Жажда жизни, которую будил каждый раз Вернер, сделала своё дело. Пал отец издав жалкий, но такой громкий и тихий стон — пал и сын к его уже дырявой груди головой. Он не помнит что было в следующие пять минут — амнезия. Помнит лишь один шёпот матери — не своей чей-то чужой но матери, каждая взрослая женщина чья-то мать, не может быть иначе... Она зашепталась с кем-то:
— Он говорит "папа проснись"? Он молится что ли.
— Ой да постановка опять. Воскресят, но играет парень хорошо.
— Жалко мальчика..
Никто не знал что Алекс не играл ни секунды. Он сидел и ревел над трупом собственного отца молясь всем богам, что бы Вернер хоть немного пошевелился. Папа же сильный. Папа же проснётся. Папа должен проснуться! Но что бы Алекс не делал в тот момент он ощущал только ледяное одиночество в котором продрагивал до костей. Холодно. Рядом с медленно остывающим трупом родного отца. В его объятиях Алекс и уснул. Всё лицо, волосы, одежда было залито кровью родного отца.
