Пророки, гении - сердечные ребята, - на то они и гении, пророки. А гениям сердечность не прощают люди.
Пушкина Дантесом уфранцузили. Лермонтова – ну тот, правда, сам на русака Мартынова нарвался. Гумилева расстрелом за ничто подрезали. Мандельштама – такого пасторального поэта Грядущего на тифозных нарах ухайдакали. Лорку в апельсиновом саду укеросинили. Извращение.
А меня сердечника в тюряге пулей усмирят. Как Гумилева. Как Мандельштама. Русская, еврейская, физически метообразно стадная судьба.
Она еще не родилась, Она и музыка и слово, И потому всего живого Ненарушаемая связь.
Спокойно дышат моря груди, Но, как безумный, светел день. И пены бледная сирень В черно-лазоревом сосуде.
Да обретут мои уста Первоначальную немоту, Как кристаллическую ноту, Что от рождения чиста!
Останься пеной, Афродита, И, слово, в музыку вернись, И, сердце, сердца устыдись, С первоосновой жизни слито!
«Нотное письмо ласкает глаз не меньше, чем сама музыка слух. Черныши фортепианной гаммы, как фонарщики, лезут вверх и вниз. …Миражные города нотных знаков стоят, как скворешники, в кипящей смоле...»
Сальвадор Дали однажды признался: "Как это знает каждый, он [Лорка] был гомосексуалистом, причем безумно влюбленным в меня. Трахнуть меня он пробовал дважды... Я был чрезвычайно раздражен и раздосадован, потому что не являлся гомосексуалистом, а просто поддаться интереса тоже не было"
