Мы, как люди честные и по возможности добропорядочные, — открыто презираем тот театральный опыт, что всячески удовлетворяет требования публики. Настоящий театральный опыт потрясает спокойствие чувств, освобождая сжатое бессознательное. Проявляя в открытых жестах скрытые истины — мы переживаем опыт человеческого бытия (какое ужасное выражение!) и проецируем его (скорее всего). Единственное, что имеет и когда-либо имело значение — это процесс высвобождения эмоций, разрешения внутренних конфликтов и нравственного возвышения, возникающий в ходе Крика самой природы (режиссёра, актёра, пьесы), А сей крик, Константин Сергеевич, извините, направить на публику — невозможно. Как бы этого не хотели зрители, их восприятие — логическая реакция, но никак не первопричина явления катарсиса. Константин Сергеевич, они украли у меня Халила Мусаева...
"Не мне писать для вас либретто" — Так угрожает небу шпиль. В душе раздетой нет ответов, На Божью плоть осела пыль.
В зелёном зраке полумрака, Воспламенилась тень Лилит; Смотрю на рёбра сей твердыни, А перед вами... Бледный лик. Среди архангелов вы та, кто На равных с Богом говорит, Но клятву стройную отныне Не сможет вымолвить язык!
И больше ливни нас не вскружат. Не повторится никогда: Зелёный взор, зелёный ужас, Любовь — под иглами дождя.
Иллюстрация Михаила Александровича Врубеля: Тамара и демон. 1891 г.
Лишь только месяц золотой Из-за горы тихонько встанет И на тебя украдкой взглянет, – К тебе я стану прилетать; Гостить я буду до денницы И на шелковые ресницы Сны золотые навевать.
— Я не знаю, что мне тебе сказать. — Скажи правду. — Я была у Альфреда. — Я переспала с ним. — Я не верю тебе. — Это правда. — Но зачем, ради всего святого? — Чтобы забеременеть... Ты же не сделал этого. — Ты лжешь мне. — Может и лгу. — Я не знаю, комедия это или трагедия, но это определенно шедевр.
«Une femme est une femme» 1961 г. — Жан Люк Годар.
