С большим интересом читаю свежий сборник статей «Сделано в СССР», но на фразе «Одним из рычагов модерна в СССР стали специальные службы. Секретные отделы на производстве ... – своего рода филиалы государственных секретных служб ... – были движущей силой экономики СССР» (С. 39) спотыкаюсь.
Я все понимаю про Фуко, связь становления модерного государства и развития политической полиции, но ничего не могу с собой сделать и здесь вспоминаю, в первую очередь, палача НКВД Михаила Матвеева, который лично приводил приговоры в исполнение и в силу своих возможностей старался «оптимизировать процесс».
Из показаний Матвеева (осужден в 1939 на 10 лет за «превышение полномочий», амнистирован в начале войны):
«Осужденных к ВМН привозили на машине в предназначенное на это место, т.е. в лес, вырывали большие ямы и там же в указанной яме приказывали арестованному ложиться вниз лицом, после чего в упор из револьвера арестованного стреляли»
Из обвинительного заключения по его делу:
«При прибытии в Медвежьегорск МАТВЕЕВ заказал две деревянных "колотушки", которые стал применять для избиений осужденных, как лично, так и допускал избиения их подчиненными ему лицами. Избиения эти производились, как в комнате, где связывали осужденных перед посадкой их в автомашины, так и в пути следования в машинах, а также на месте приведения приговоров в исполнение. Имели случаи убийств этой "колотушкой" осужденных в комнате, где происходило связывание, а также удушения их»
Эта «колотушка» мне кажется очень важным материальным памятником 1930-м. Тоже ведь своего рода «вещь-товарищ», тем более, как справедливо отмечает другой автор сборника, «материальные объекты и инфраструктуры никогда не бывают невинными или пассивными» (С. 18). О материальности репрессий и исторических трагедий советского века вообще написано удручающе мало. При том, что и сама по себе связь государственного террора и становления советского государства является консенсусной для самых разных историографических традиций, и оборотная сторона модерна (в т.ч. советского) осмыслена, например, историей медицины и экологической историей. Но обаяние ЛЕФовских проектов, на которые опирается материальный поворот «по-советски», видимо, сильнее.