Вокруг привычно гудела столичная жизнь. Торговцы зычно зазывали в лавки, обещая лучшие товары, привезённые из разных уголков мира. Несколько женщин, высунувшись из окон своих домов, ругались друг с другом, а снизу зеваки наблюдали за ними и давились от смеха. Издалека донеслось лошадиное ржание, за которым последовал грохот – кто-то закричал, явно возмущаясь поведением животного.

Эфсане жил, как и прежде, бурно и ярко.

«А здесь, в отличие от Терновой долины, пока что ничего не меняется… Славно», – не без облегчения подумал Мордред, бросив взгляд на голубое небо.

Его спутники разбрелись кто куда, но по-прежнему маячили на краю поля зрения. Мордред, облокотившись о ствол пальмы, с обманчивой ленью наблюдал за людьми и попутно следил за шатром, где скрылись Герда и Портняжка. Уверенный, что Бард не рискнёт сунуться к ним в открытую, он предпочитал быть настороже: очередная ошибка могла стоить ему всего.

Наконец тяжелая ткань, закрывающая вход в шатёр, зашевелилась, и наружу выглянула Герда. Мордред прекрасно знал моду Южного Предела, однако знать и видеть вживую – это совершенно разные вещи.

Он не ожидал. Честно, даже представить не мог, что традиционный костюм местных земель окажется настолько опасным для его спокойствия. Герда, немного смущённая преображением, нервно поправила золотой пояс, висевший поверх шаровар. От каждого шага монетки в её украшениях звенели, как колокольчики, заглушая Мордреду шум города. Глаза были подведены сурьмой, из-за чего казались выразительнее, а шёлковый топ плотно обхватывал тело, не скрывая ни одного изгиба.

«Deofol… – только и пронеслось у него в голове. – Не думай пялиться, идиот!»

И он, разумеется, посмотрел. Взгляд скользнул от локонов до самих мягких туфель и обратно, не задерживаясь на бёдрах, обтянутых шёлком, обнажённом животе, руках, декольте и шее, чтобы остановиться на её губах. Под кожей доспехов резко стало жарко, и Мордред рвано выдохнул сквозь зубы.

Он поклялся себе оставаться стойким, но откуда взять эту хваленую стойкость, когда эта невыносимая девица без труда изводила его?

«Это наказание мне за тренировку, – мрачно решил он. – Отомстила ведь, Гофман…»

Мордред отвернулся и принял равнодушный вид, пытаясь скрыть неловкость. Годы битв и невзгод, а он смущается, как мальчишка. Глупость, ужаснейшая глупость!

Вскоре все они отправились дальше, вернувшись к изначальной миссии, и Мордред всеми силами старался не смотреть на Герду, но треклятые монетки, будто смеясь, дребезжали сбоку.