За красивые глаза прощают многое. Иногда достаточно лучезарно улыбнуться, и даже самая глухая дверь откроется. Мордред это знал и бесстыдно пользовался, потому что верил: цель оправдывает средства, несмотря на их цену.

Иногда случались дни, когда он мог в полной мере быть доволен собой. Зачастую за ними шли ночи, когда он лежал без сна, тихо сгорая со стыда. Своим поступкам легко найти объяснение – был бы подходящий ум. А вот сердце обычно глухо к голосу разума, и оно предпочтет разорваться и утонуть в боли, чем смириться с недопустимой для него ложью.

С самого начала затея оказалась обречена, но отчаяние довело Мордреда до крайней точки. От рыцарских заветов он давно отказался и старался не думать, что поступает подло. Теперь он горько жалел.

– Ненавижу, ненавижу!

Эхом от каменных сводов отскакивали сдавленные рыданием крики. Мордред не двигался под ударами в плечи и грудь – всё-таки чтобы его сдвинуть, требовался кто-то с габаритами повнушительнее. Горло сжало, как от спазма. Мутило то ли от окружавшего зловония, то ли от отвращения к себе. Голова была почти пуста: ни одной мысли, ни одного плана, ни одной остроты – только её голос, молотком стучавший изнутри.

Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу.

«Себя я больше», – рассеянно подумал Мордред, но вслух не произнёс.

Герда плакала и сыпала проклятиями, впервые сломавшись на его глазах. Иногда его удивляло, насколько стойко она переносила все приключения: если грустила, то недолго, а если пугалась, то не терялась и действовала. А теперь Мордред смотрел в её мокрые, блестящие глаза и мучился от каждой слезы, бежавшей по её щеке.

Внешность её пришлась ему на вкус ещё в Касселе – он оставался мужчиной и не был слепым, – однако долгие годы самодисциплины научили его держать желания на коротком поводке. Мордред старался быть безразличным, но усилия оказались тщетны: он слишком увлёкся и, что самое глупое, не заметил момента, когда пересёк черту.

Его терзало это ядовитое чувство. Он пытался отстраниться, стать холодным, но всё его естество сопротивлялось. А сейчас Мордред держал в объятиях девушку, которая впервые за долгое время умудрилась пробраться сквозь слои его брони.

Пугали его ни её ненависть к нему – уж Герда имела полное право его ненавидеть, – ни риск проиграть в опасной партии, в которую он влез по необходимости.

Мордред боялся, что снова фатально ошибется и Герда разделит трагическую судьбу своих предшественников.

то неловкое чувство, когда из обновления проходишь только две истории, а везде какой-то мрак 😨

особо не веселимся в #пишувмоменте вместе с #сказкиподземелий, но какая же история любви без драмы, да?