Кантианский аргумент против слюров

В своём хорошем недавнем ролике Ржавый холодец отстаивает точку зрения, согласно которой у нас есть веские моральные основания никогда не использовать в своей речи слюры, т.е. пренебрежительные слова, которыми называют представителей различных дискриминируемых групп. В своей аргументации в пользу этой точки зрения Холодец опирается на теорию речевых актов Джона Лэнгшо Остина, в соответствии с которой словами мы можем не только описывать реальность, но и менять её, например, как когда начальник говорит своему подчинённому: «Ты уволен». Всего два слова и уволенный работник оказался в совершенно новом статусе, а его жизнь круто изменилась. Слюры, как считает Холодец, также относятся к числу слов, с помощью которых мы можем преображать реальность вокруг нас и влиять на жизнь людей, к которым эти слова относятся. Используя слюры, люди способствуют реализации более ксенофобского будущего, в котором перспективы людей из дискриминируемых групп, очевидно, будут становиться хуже.

Аргумент Холодца по своему духу консеквенциалистский: у нас есть основания воздерживаться от определённых слов, потому что это способствует достижению лучшего будущего. И у этого аргумента есть уязвимое место, которое он разделяет с другими подобными консеквенциалистскими доводами. Как кажется, чтобы обосновать вывод о том, что слюры никогда не следует использовать, нам нужно предполагать, что воздержание от слюров всегда ведёт к лучшим последствиям, чем их использование. Если мы опираемся на более скромное допущение, что использование слюров, как правило, ведёт к плохим последствиям, у нас получится обосновать лишь prima facie запрет на их использование. Т.е. такой запрет, который действует в обычных обстоятельствах, но в принципе может быть перевешан какими-либо дополнительными соображениями в исключительных случаях. Проблема в том, что придумать универсальный алгоритм для оценки таких исключительных случаев невозможно, так что этот запрет, возможно, будет абьюзиться различными ксенофобами, которые в любом случае будут утверждать, что их конкретная ситуация не попадает под действие общего запрета.

Холодец, насколько я понимаю, не хочет ограничиваться prima facie запретом и поэтому пытается показать, что использование слюров всегда хуже, чем неиспользование. Но проблема этой предпосылки в том, что её очень трудно обосновать, даже если она верна. Сложно предложить такой аргумент, который бы действительно показывал, что любое использование слюров ведёт к каким-то ощутимым негативным последствиям. Как кажется, любые свидетельства о том, что слюры ухудшают чьё-то положение, в принципе поддаются более скромной интерпретации, которой недостаточно для оправдания строгого запрета на подобные слова.

Тем не менее этот запрет можно обосновать, не опираясь на спорные консеквенциалистские допущения. Для этого следует обратиться не к речевым актам Остина, а к языковым играм Витгенштейна. Существенным в языковых играх является их подчинённость интерсубъективным правилам. Если бы, например, у слова «долг» не было интерсубъективного значения и каждый просто подразумевал бы под ним что сам захочет, мы не могли бы друг друга понять и ориентироваться в социальной реальности. Однако эти интерсубъективные значения слов не существуют где-то вне языковых игр в платоновском мире идей. Они реализуются только в самих играх и поддерживаются людьми, которые принимают правила этих игр и подчиняются им. Использование слюров в своей речи — это такая же языковая игра, как и прочие. Подобно любым другим играм, она подразумевает интерсубъективное значение слова, которое нельзя изменить волевым усилием отдельных людей, в этой игре участвующих. Поэтому не проходит аргумент в духе «Я, конечно, слюры использую, но не вкладываю в них ничего оскорбительного».

У языковой игры слюров есть свои правила, которые, как и в случае любых других игр, встроены в более широкий экзистенциальный и социальный контекст. И если вы решаете использовать слюры, то вы, в сущности, соглашаетесь играть в языковую игру, правила которой формируются в ксенофобном социальном контексте. Эта схема позволяет сформулировать своего рода кантианский аргумент против использования слюров. Всякий раз, когда вы вступаете в языковую игру, вы интернализируете и поддерживаете правила, по которым эта языковая игра функционирует. Так уж вышло, что правила языковой игры слюров вплетены в социальную структуру, сформированную длительной историей ксенофобии и дискриминации. Продолжая участвовать в этой языковой игре, даже не имея никаких плохих намерений, вы интернализируете эти правила и способствуете их поддержанию. А поскольку одобрить эти правила из беспристрастной моральной перспективы никак нельзя, у нас есть моральные основания воздерживаться от участия в соответствующих играх.

Этот кантианский аргумент, конечно, не отрицает значимость последствий тех или иных языковых практик. Разумеется, в той мере, в которой использование слюров вредит конкретным людям, у нас есть и консеквенциалистские основания избегать их. Но даже в тех случаях, когда подобный вред мал, сомнителен или вовсе отсутствует, было бы неправильно участвовать в языковых практиках, правила которых пронизаны морально сомнительными предубеждениями. Словом, играйте только в хорошие языковые игры, а плохие оставьте ксенофобам.