В той же опере сидит фоксянья уверенность в том что он не виновен
Он уверен что его довели
В своей жестокости он обвиняет тех кто давил на него
Позиция "я жертва, я слишком много пережил, я не могу быть опасен"
И " это они сделали меня опасным а теперь тычут в лицо, я для этих детей сделал больше чем все их отделение по делам несовершеннолетних"

Может проснулась старая злость на несправедливость мира которую он не выплеснул
Но у меня ощущение что его уверенность в том что он не может быть опасен перевешивает вид крови на его руках