В результате в конце сентября — начале октября задымился рынок государственного долга Франции. Облигации этой страны стали торговаться на рекордно низком уровне, а разница в доходностях с немецким госдолгом достигла показателей 2010–2012 годов, то есть времен греческих долговых проблем.
Это значит, что глобальный кризис делает второй шаг. Начавшись на энергетическом рынке, он идет через инфляцию в бюджет и банковские балансы.
По предварительной оценке Евростата, рост цен в еврозоне ускорился с 3,2% в августе до 3,8% в сентябре. Дорогая энергия сначала появляется в чеке за топливо и электричество, затем — в стоимости перевозки, продовольствия и промышленной продукции.
Европейский центробанк прямо предупреждает о постепенном перетекании энергетических цен в базовую и продовольственную инфляцию. Для мирового долгового рынка это скверная комбинация. При устойчивой инфляции регуляторам трудно спасать экономику дешевыми деньгами, а инвестор, видя это, требует все более высоких купонов.
Еще недавно самым очевидным кандидатом на роль эпицентра нового долгового кризиса казалась Япония: гигантский госдолг, рост доходности и конец эпохи почти бесплатных денег. Европа могла выступить в роли наблюдателя азиатского финансового шторма.
Но теперь собственный фронт открыт в ядре ЕС — экономике номер два. Неизбежный крах объявлять рано. У банков пока есть капитал, у ЕЦБ — инструменты вмешательства. Но уже очевидно, что проверку на прочность банков и ЕЦБ мы увидим уже в следующей серии долгового кризиса. И ее сюжет понятен: Франция становится причиной общеевропейского долгового кризиса с потенциалом разрушения всего экономического образования ЕС. А часть нынешних банковских групп, переживших две мировые войны, нынешний шторм не переживет: их ждет поглощение, санация или распад.
📰 Монокль в MAX | Подписаться