Почему «разворота» не будет (2/2) (начало)
 
Набор кризисных сигналов, скопившихся к концу весны 2026 года, может навести на мысль, что правительство вот-вот начнёт корректировать свой курс.
Мысль логичная, но нет. При ближайшем рассмотрении каждый из «болевых сигналов» (дефицит, инфляция) не то, что не вызывает немедленной реакции, но и всё более напоминает не сбой, а элемент конструкции.
 
Рецессия как «не проблема»
Консервативный сценарий Минэка, предполагающий падение ВВП на 0,5% в 2026 году, впервые за долгое время официально легитимизирует слово «рецессия». «Опережающие индикаторы» ЦМАКП держатся на уровне 0,54 при пороге 0,18, сигнализируя о высокой вероятности спада. Индекс предпринимательской уверенности в рознице опустился до минус восьми пунктов — минимума с 2006 года. Прибыль предприятий падает, гражданские отрасли сжимаются. В нормальной логике экономической политики такие сигналы заставили бы власти предпринять стимулирующие меры. Но правительство уже дало понять, что приоритетом является не экономический рост сам по себе, а структурная трансформация и финансирование критически важных секторов. В этой системе координат временная рецессия — допустимая цена, а не проблема. Поэтому вместо смягчения денежно-кредитной политики или бюджетного стимулирования гражданских отраслей мы видим сохранение жёсткой ключевой ставки, опережающий рост тарифов и концентрацию ресурсов на приоритетных направлениях. Если негативные тенденции усилятся, это может подтолкнуть к точечным мерам — например, к адресной поддержке потребительского сектора, — но не к смене генерального курса.
 
Сальдированный финансовый результат предприятий в январе–феврале 2026 года упал на треть. В обрабатывающей промышленности он составил лишь 55% от уровня прошлого года. Просроченная дебиторская задолженность выросла за год на 21% и достигла 8,2 трлн — 3,8% ВВП. Главным ограничением для бизнеса (внезапно? нет) оказались неплатежи контрагентов. ЦБ РФ оценивает долю проблемных активов более чем в 10%.
В любой другой ситуации такой масштаб проблем заставил бы правительство вмешаться с программами поддержки, реструктуризацией долгов, стимулированием спроса. Нынешняя реакция сводится к тому, чтобы не мешать банкам реструктурировать кредиты приоритетным заёмщикам и продолжать бюджетное авансирование госзаказа. Производства, не попавшие в список критически важных, предоставлены сами себе. Это не ошибка, а логичное следствие иерархии приоритетов, в которой выживание широкого частного сектора не является первостепенной задачей.
 
Отсутствие сигналов как главный сигнал
 
Таким образом, ни один из перечисленных «драйверов коррекции» не работает. Бюджетный дефицит растёт — правительство наращивает заимствования. Тарифы обгоняют инфляцию — прогноз закрепляет это на годы вперёд. Экономика скатывается в стагнацию — приоритеты расходов не меняются. Прибыли падают, долги растут — системных мер поддержки гражданского сектора нет.
 
Более того, новый прогноз Минэка — документ, который по идее должен задавать ориентиры для корректировки политики, — не содержит ни малейшего намёка на смену курса. Напротив, он фиксирует текущую модель как базовую на весь плановый период до 2029 года. Это и есть самый красноречивый признак того, что разворота не планируется. Линии напряжения могут натягиваться и дальше, но рвать их, судя по всему, никто не намерен —  пока сама конструкция сохраняет способность выдерживать нагрузку.
Таким образом, перед нами не череда вынужденных реакций на ухудшающуюся конъюнктуру, а последовательное проведение долгосрочного курса. И такая последовательность не прерывается под давлением одних лишь экономических факторов.