А чуть позже Сынмин выучил все названия препаратов, эффекты, дозировки и риски передозировки. Он проверял товар Минхо на них троих, чтобы понимать, что именно они продают. Не потому что не доверял другу, а потому что если они продадут кому-то дрянь и тот сдохнет – его ум их не спасет. Продавали дороже, чтобы разделить поровну среди троих. Примерно в этот период жизни "распиздяи", как их компанию ласково называли в народе, познакомились с Джисоном и Хисыном – еще одни барыги в Ист Хайленде. Бизнес шел в гору и каждый знал, что у Сынмина можно списать домашку и купить немного дури у его друзей. Он использовал свою репутацию отличника как прикрытие и именно это прикрытие давало ему чувство контроля.

На самом деле он терял его с каждым днем.

Он начал замечать, что без дозы не может сосредоточиться на уроках. Цифры расплывались, мысли путались, в голове словно была каша. Ему приходилось делать домашку под мефом, чтобы хоть что-то понимать. Он ненавидел себя за это. Теперь он не мог решить задачу по химии без химии. Идиотизм.

❎К семнадцати годам они перепробовали почти все, что продавали. Лирика, экстази, колеса, меф и различные синтетические наркотики, но никогда – героин или крокодил. Это была их граница после передозировки Хо. Они не на шутку перепугались, когда он чуть не погиб на их руках, поэтому решили больше не пробовать ничего крепче мефедрона. «Мы просто играемся, мы не зависимы», – отшучивался Сынмо, хотя руки его предательски тряслись, когда он был трезв, а под глазами залегли тени, которые не скрыть даже его дурацкими очками, перемотанными скотчем. К этому возрасту он имел больше сотни половых партнеров и перестал запоминать лица людей, с которыми спал. У него было около пятидесяти постоянных покупателей, найденных на различных тусовках, двадцати пяти знакомых, у кого можно было легко достать дурь, и десяти человек, которые платили ему за выполнение домашней работы. Он просчитывал их слабости, запоминал их секреты, знал, на кого можно надавить. Он использовал свой ум как оружие, чтобы выжить, но это оружие работало против него, потому что с каждым днем он все лучше понимал, куда катится. Он понимал, что однажды сдохнет от своей зависимости и в глубине души надеялся на это. Надеялся, что все закончится, что ему больше не придется просыпаться в этой вонючей квартире, не придется смотреть на мать, чьей копией он потихоньку становится, и не придется ненавидеть себя. Но он был слишком умным, чтобы сдаться и слишком слабым, чтобы остановиться. Сынмин предпочитал затянуться, смотреть в потолок и думать о своей блаженной детской мечте – о побеге. Но единственным глотком воздуха во всем этом дерьме, где он уже давно погряз, были его друзья. Он обожал их дурацкие посиделки за приставкой, где они орут друг на друга, обзываются и смеются до слез. Он любил моменты, когда они втроем сидят на крыше, курят, обсуждают какую-то хуйню и стонут, вспоминая, что завтра им вставать в школу. В эти моменты он почти забывает, что у него есть мать, долги и трясущиеся руки. Почти.

🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠

❎Сынмин работает с четырнадцати лет. Нет, не официально, конечно нет, но деньги нужны всегда, а брать их неоткуда, поэтому он выкручивается, как может.

❎. Он делает их за других. Десять постоянных клиентов, одноклассников и знакомых, которые платят ему за то, чтобы их мозг не напрягался. За обычную домашку по одному предмету он берет от пяти до десяти долларов, а за контрольную или проект до двадцати. В неделю у каждого клиента набирается минимум два-три предмета, поэтому с десятка человек выходит около ста или ста пятидесяти долларов в неделю. Почти пятьсот долларов в месяц.

❎. Тут он работает не один, а с Хенджи и Хо. Они продают травку и колеса на тусовках своим же одноклассникам и знакомым. Продают они по двадцать или тридцать долларов за сделку. В неделю проходит примерно десять, а иногда и пятнадцать таких сделок. Это еще от тысячи двухсот до тысячи шестисот в месяц. Делится на троих, поэтому Сынмин получает свои четыреста купюр.

❎Итого в месяц у него около тысячи долларов. Сумма, от которой любой другой семнадцатилетний пацан был бы в шоке, но не Сынмин, потому что его деньги утекают быстрее, чем он успевает их посчитать. Коммуналка и еда, потому что даже если не хочешь жрать, то мать надо содержать. Ее алкоголь тоже входит в список расходов, потому что если не дать, то она начинает орать, бить посуду, и проще откупиться, чем слышать это. Его собственная доза, потому что без нее он не может ни думать, ни учиться. Он знает, что это деньги на ветер, но не может остановиться. Школьные принадлежности, одежда, которую давно пора менять и всякий бред для дома… Все это тоже стоит денег. А когда отключают свет или воду, нужно срочно закрывать долг, иначе не включат. И каждый месяц он считает, просчитывает, выстраивает в голове таблицу доходов и расходов, пытается отложить хотя бы что-то, но потом мать вновь находит его заначку, или Минхо говорит, что товара не будет неделю, или один из десяти клиентов по домашке сливается, потому что у него больше нет денег и так далее. В конце каждого месяца Сынмо смотрит на пустой кошелек и понимает, что он снова в минусе, снова должен кому-то и снова не сможет купить нормальную еду и будет доедать то, что осталось в шкафу. Его расчеты разбиваются о реальность каждый раз, когда он возвращается домой и видит мать, которая уже проснулась и тянет руку за деньгами. Он отдает и начинает считать заново с нуля каждый месяц. Деньги приходят и уходят, оставляя только чувство, что он крутится в одном и том же порочном кругу.