Школа – общественное место. А в каждом общественном месте, так или иначе, есть какая-никакая иерархия. Минхо ещё в первые годы обучения знал всю параллель и ещё нескольких ребят постарше и помладше. Однако больше всего времени он проводил с Хван Хёнджином и Ким Сынмином. Эти двое стали его лучшими друзьями и неотъемлемой частью его жизни.

Родители перестали париться о том, с кем остаётся их сын, когда Минхо перешёл в среднюю школу. Ли очень ярко помнит тот день, когда навязчивые няни прекратили приходить, а необходимость быть замеченным росла с каждым днём. Минхо был полностью предоставлен себе, и это в какой-то степени обезоруживало. Он не был бытовым инвалидом: мог сделать базовые вещи по дому и приготовить кое-какие блюда, но гораздо проще было заказать те же услуги за деньги, чтобы это сделали за него.

Ли становилось одиноко. Поначалу это проявлялось весьма безобидно. Минхо звал домой Хёнджина и Сынмина. Ничего противозаконного они не делали: рубились в игры, ели чипсы, состав которых неизвестен, и запивали ядерной газировкой.

Но время шло, а жадность во внимании становилась всё больше.

И очень удачно один за другим все его знакомые начали устраивать вечеринки. А Минхо впервые ощутил себя по-настоящему как дома.

Тяжёлые басы, пробивающие грудь, алкоголь и приглушенный свет – всё это было про него. Бессмысленные игры, множество лиц и даже секс – тоже. За очень короткое время Ли Минхо посетил множество вечеринок, познакомился с многими людьми и получил то, чего давно хотел – внимание. Внимание. Внимание подкупало. И пусть оно всего на вечер. Вечеринки быстро стали стихией Минхо. И он также быстро решил, что тоже хочет их устраивать.

В первый раз, когда огромное количество незнакомыц лиц заполонило его дом, было страшно. Минхо казалось, что в любой момент в дверь могут зайти его родители, и они увидят, что делает сын в их отсутствие. В каком-то смысле и это сошло бы за внимание, так что вскоре Минхо устроил ещё одну вечеринку. И ещё одну. И снова. Потом на постоянной основе. Клининг заказывать он научился. Минхо прекрасно понимал, что до добра это не доведёт, но и перестать уже не мог.

В пятнадцать он впервые попробовал наркоту. Не то что бы это было какое-то необычное событие, но в памяти отдалось. Вечером ранее родители Минхо были дома. Они сухо поговорили об его успеваемости и ещё на несколько неважных тем. Они с папой стояли на балконе и молчали. Старший Ли курил. Минхо ещё тогда кое-что заподозрил, поэтому, когда отец отошёл, стащил одну палочку и принёс её друзьям. В этом тоже не было ничего такого, но в памяти это тоже отдалось. Папа пропажу так и не заметил. Может быть, заметил, но не подал знак.

Минхо не верил, что от пары затяжек можно получить зависимость. И это действительно было так. Но проблема в том, что Минхо на паре затяжек не остановился. Он не знал, чем руководствовался, когда ещё несколько раз стащил траву у своего отца. Возможно, он делал это просто ради кайфа. А возможно, где-то в глубине души, он надеялся, что отец обратит на это внимание и сделает с этим хоть что-то. Тем не менее, ничего не происходило, а Минхо медленно, но верно, подсел. Какое-то время он этого не осознавал. Но потом его отец вновь куда-то уехал на долгий срок, а у Минхо началась первая в его жизни самая настоящая ломка. А ломка не была тем, к чему пятнадцатилетнего подростка готовила жизнь. Поэтому пришлось искать место, где можно купить ещё запретных сигарет.

Вместе с марихуаной Минхо волей-неволей попробовал и другую наркоту.

Ли осознавал что зависим со всей устрашающей ясностью, но всё равно не пытался с этим что-то делать. Во-первых, это приятно, и разгружает мозг. Во-вторых, для некоторых глупых ровесников это круто, и в каком-то смысле это помогает коммуницировать, а следовательно, получать столь необходимое внимание.