Зато он прекрасно умеет показывать отношение поступками. Запоминает мелочи, которые человек когда-то случайно упомянул, замечает изменения в его настроении, появляется рядом именно тогда, когда нужен, и может молча сделать гораздо больше, чем когда-либо скажет вслух.
Ещё одна его особенность — эмоциональная нестабильность. Его состояние может довольно резко меняться. Иногда он становится совершенно неразговорчивым, раздражительным и отдаляется от всех, а иногда его будто переключает. Тогда наружу вырывается совершенно другая сторона характера: Хисын становится шумным, невероятно весёлым, импульсивным и практически безбашенным. Может внезапно сорваться куда-нибудь, ввязаться в сомнительную авантюру, придумать очередной движ и искренне считать это прекрасной идеей.
В такие моменты он способен заразить своим настроением даже самых спокойных людей. Ему нравится ощущение свободы, когда можно перестать думать о последствиях и просто делать то, что хочется.
Ли не любит, когда его жалеют. Жалость воспринимает скорее как унижение, чем как заботу. Он предпочитает, чтобы рядом просто остались — без лишних вопросов, попыток исправить его или заставить говорить.

За всеми его колкостями, самоуверенностью и показным безразличием скрывается человек, который любит гораздо сильнее, чем умеет показывать.
И всё же, несмотря на весь этот холод, в нём есть что-то притягательное. Он настоящий. Без попыток казаться удобным, правильным или хорошим.
Его острые замечания, самоуверенность, пренебрежение чужими правилами и непредсказуемость могут отталкивать, но именно они же заставляют людей возвращаться.
Потому что рядом с Хисыном никогда не бывает до конца понятно, что произойдёт следующим

❎Хисын родился и вырос в Сиэтле, штат Вашингтон, в семье, где безопасность никогда не была чем-то само собой разумеющимся. С детства он привык к алкоголю, ссорам, долгам, наркотикам и ощущению, что любая спокойная ночь может закончиться криками.
Его мать была человеком противоречивым. Она регулярно выпивала, особенно когда жизнь становилась слишком тяжёлой, но при этом болезненно заботилась о детях. Она могла по десять раз за день звонить Хи, требуя объяснить, где он находится, с кем общается и почему не отвечает. Её забота постепенно превратилась в контроль, а контроль — в клетку.

Хисын ненавидел, когда его пытались удержать рядом силой. Он всё чаще спорил с матерью, уходил из дома и возвращался только тогда, когда понимал, что младший брат снова остался один. Несмотря на раздражение, он знал: мать была одной из немногих людей, которым он действительно был нужен. Именно поэтому её забота одновременно злила его и не позволяла окончательно от неё отречься.

С отцом всё было иначе.

Отец тяжело употреблял, пропадал на несколько дней, а возвращаясь, приносил с собой агрессию и новые причины для скандала. Хисын рос среди хаоса: побои, крики и постоянный страх за свою жизнь. Однажды отец едва не убил мать во время очередной ссоры. Он прижал её к кухонному полу и несколько раз ударил головой о плитку, пока Хисын не вцепился ему в спину и не попытался оттащить его. Ему тогда было всего четырнадцать.

Отец отбросил его в стену так сильно, что мальчик на несколько секунд потерял сознание. Когда он пришёл в себя, мать уже не двигалась, а младший брат стоял в дверях и молча смотрел на происходящее. Хи до сих пор помнит не сам удар, а то, как младший брат держал в руках сломанную пластиковую машинку и не плакал. После той ночи ему пришло поистине страшное осознание: это не жизнь, а настоящий ад, котёл которого будет закипать всё сильнее и сильнее с каждым новым днём.