Тёмно‑красная подошва накрывает мелкие камушки и всем весом человеческого тела давит на них; от этого под ногами разносится хруст, будто идёшь по груде мелких костей. По обе стороны стоят однотипные надгробия, ничем не отличающиеся и не примечательные: у всех белые цветы, у всех рядом что‑то лежит. Моросящий дождик и тёмное небо добавляют прогулке нужную тоскливую, печальную атмосферу. Мелкие капли настойчиво стучат по спине, впитываются в ткань чёрного плаща и в белую зимнюю ушанку. Ногти на пальцах русского человека уже окрасились в синий. Сами ладони, как всегда, белые, излучают холод одним лишь своим видом. Они держат между пальцев тонкие зелёные стебельки хризантем. Листья на них только начали скукоживаться в трубочки, похожие на сигареты. Лепестки помялись, заострились, как кристаллы льда в холодной пещере. На лице человека ресницы намокли, глаза еле открыты, а фиолетовая радужка стала совсем матовой, бездушной.
На самом краю кладбища, среди достаточно свежих могил, стоит одна с надписью "Дазай Осаму". Правая нога делает последний шаг, разворачивает стопу на девяносто градусов, а вторая чётко встаёт рядом. И наступила недолгая тишина.
— На других твоих захоронениях в разы больше цветов и вещей. — русский решил прервать тишину. — Недавно был на твоей могиле во вселенной, где ты стал писателем: так тебе приносят одно дешёвое пойло и белые цветы. Я решил принести тебе что‑то более изящное, чем ваше отвратительное сакэ и твои сигареты, — русский аж сморщился, вспоминая запах табака, которым пропахли улицы его родины. — Хризантемы у вас считаются цветами исключительно для похорон. Мои не смогли дождаться своего часа и обмякли. Но это не беда, да? Не думаю, что тебе стоит жаловаться на лишний подарок.
Фёдор достал засохшие старые лилии и заменил их на свои хризантемы. Из кармана он вытащил совсем крохотную баночку мёда и поставил поближе к надгробью.
— Мне всегда было интересно: за что ты так любишь людей? В любом мире ты идёшь со мной наперекор общему мнению о людях. Твоя вера в них сильнее, чем вера бога в человечество. Разве можно пожертвовать собой ради жизни того, кто своими мозгами ничего не сможет поменять в мире к лучшему? Даже здесь он не спасёт всех сирот планеты, и ты это должен понимать, — на лице появилась лёгкая улыбка. — Но ты отказываешься от этого и всё никак не дождёшься меня. Кем бы ты ни был в этих многочисленных вселенных, в каждой ты стал для меня отличным собеседником. С тобой можно философствовать и рассуждать о всевозможных темах, которые меня беспокоят. Ты — эталон моего сознания и судьбы. Даже если ты ненавидишь мои идеалы, как и я — твои, мы остаёмся одного поля ягода, Дазай‑кун. Помни это всегда.
текст от: @Ratto10