— Чего мне бояться? Проигрыша?

Конь съедает коня. Какой кошмар, что за каннибализм.

В комнате звучит смех — слегка подхрипловатый, немного даже натянутый. Ох, да он знает. Он распланировал всё, как же Дазай сразу не догадался!

— Хотя бы его, — рука тянется за стаканом с виски вслепую. Глаза прикованы к доске. — Фёдор, скажи честно, вот прямо и без своих вечных увиливаний. Для чего тебе это?

Достоевский задумывается. Складка расчерчивает глубокую борозду у него меж сведённых к переносице бровей, взгляд — мёртвый, застылый. Обычно он бывает у рыб, которые перестали барахтаться в руках рыболова.

Чёрный ферзь уничтожает прожорливого коня.

— Вы все остановили меня. Забрали Книгу, уничтожив с помощью тигриных когтей, поставили крест на моём плане, на смысле — что ещё тут говорить?

Дазай приглядывается внимательнее. В сердце колет от такой правды — если это вообще была она — и сводит спазмом в горле. Обычно Дазай не сентиментален, но его дорогой враг, кажется, попал в исключение из правил.

— Неужели ты ничего от своей жизни не хочешь?

Конь съедает коня. Черный — белого. Месть? Или просто ловко подвернувшийся шанс забрать фигуры с поля?

Фёдор любуется фигурой недолго, без особого интереса — скорее, тянет время.

— Неужели это тебе настолько интересно, насколько банальна наша партия?

Слон съедает коня. Потрясающе, Достоевский специально подставил его под удар?

— О чём ты?

— Сам посуди, — Фёдор обводит рукой доску и начинает перечислять следующие ходы. Каждый приближает победу белых, неумолимо и бесповоротно. — Как по учебнику. Неужели тебе не противно играть так?

— Однако ты сам начал развивать этот план.

— Ой ли?

Дазай на это лишь фыркает. И правда, зачем всё это? Можно было бы играть без подвохов, более искусно и мастерски, они оба это умеют, но оба же выбрали стратегию, как по учебнику.

— Давай просто доиграем.

Больше никаких кошек-мышек. Нет надежды на спасение — у обоих, нет желания играть в поддавки — давно, нет желания смириться с потерей… а вот здесь уже непонятно. Точно ли? Правда ли? Или же Достоевский лукавит, а его усталость — лишь пыль в глаза?

Но нет, Дазай умеет читать людей. Он этим занимается всю недолгую жизнь.

Последний ход (и правда по учебнику). В руке — слон, хватит одного хода, чтобы поставить шах и мат чёрному королю, но что-то не даёт это сделать. Дазай крепче стискивает пальцами фигурку, аж до противной боли возле края ногтей.

— Не тяни, — бросает Достоевский. — Мы оба знаем, чем это закончится.

Слон на с7. Шах и мат.

— Прости, — вырывается глупое и даже подростковое. — Но это должно было произойти.

— Должно было, — эхом откликается Достоевский, когд Дазай мягко касается губами его лба. Да, он знает символику.

Пусть хотя бы так, метафорически умрёт.

Дазай не прощается словами, но взмахом руки, потому что не может больше находиться в этом помещении.

В помещении, где пал чёрный король.


[2/2]

#bsd
#зарисовка
#коллаб