Смерть Калигулы вызвала неподдельный восторг среди сенаторов. В живых не осталось ни одного представителя правящей семьи, в чем сенаторы были полностью уверены. На экстренном заседании Сената слышались возгласы о том, что необходимо вернуться к Республике, но многие в глубине души не очень этого хотели, видя императором каждый себя. Но ночью ситуация резко изменилась: нашелся один уцелевший из правящей династии: Клавдий. Мать будущего императора, желая подчеркнуть чью-то глупость, восклицала:
"Он даже глупее моего сына Клавдия!".
Чудак, интересующийся историей и науками, сам писавший ученые трактаты, забытый всеми сенаторами, прятался за портьерой на веранде в императорских покоях, ожидая своей смерти. Один из солдат преторианской гвардии нашел его случайно и сразу признал в нем нового императора. В преторианце говорила скорее не глубокая верность императорской фамилии, но желание пользоваться своими привилегиями и далее. Поэтому "неожиданный дар" преторианцы принесли на руках в казармы, где провозгласили императором.
Сенат пытался вести переговоры с Клавдием, чтобы он самоустранился от власти, и так бы скорее всего и произошло, если бы рядом не оказался Ирод Агриппа, внук того сама Ирода Великого, известного по вифлеемской бойне. Ирод прибыл в Рим для переговоров с Калигулой, но оказался в самой гуще событий. Он принял сторону Клавдия (и не ошибся!). 25 января 41 года городские когорты перешли на сторону преторианцев. Сенат был вынужден уступить.
Клавдий не имел опыта политической деятельности, так как пятьдесят лет его ни во что не ставили, что его, в общем-то, и спасло. Его племянник Калигула не любил появляться в обществе с дядей, хотя и отмечал благородство его души и умение хорошо формулировать свои мысли. Клавдий, надо отдать должное, добросовестно и серьезно относился к своим императорским обязанностям, стараясь вникать как можно глубже в происходящие процессы. Он по собственной инициативе дал права римских граждан жителям римских провинций, что имело большое историческое значение. Император не рассматривал Империю как исключительно итальянский институт, позволив участвовать в жизни империи гражданам из менее освоенных регионов Галлии. Сенаторы, естественно, были против, но Клавдий настоял на своем. Казалось бы, реформа реформ! Но, как показала практика, никаких сенсационных перемен не произошло и количество сенаторо-неитальянцев оставалось ничтожным. Также ему удалось расширить границы Римской империи, захватив Британию в 43 году, а в 44 году присоединить Мавританию, а в 46 году нынешняя Болгария также вошла в состав империи.
Император Римской империи Клавдий «не лишен был ни учености, ни красноречия и всегда с усердием занимался благородными искусствами». Он всегда находил время для любимых занятий, не переставал писать солидные по объему труды, например, "История этрусков" и "История Карфагена". Его труды до нас не дошли, лишь небольшие отрывки. Это может свидетельствовать о том, что научные изыскания императоры были не столь важны для сохранения. Его коллеги-ученые основали в Александрии НИИ им. имп. Клавдия, который назвали Клаудианум, задачей которого были научные изыскания и ежегодное прочтение от начала до конца "Истории этрусков" и "Истории Карфагена".
Император, будучи ученым, придумал три новые буквы, которые посчитал недостающими в римском алфавите! Он как никто другой понимал, что надо уметь радоваться мелочам:
«Когда он в первый раз выступил с нею (историей) перед большим собранием, то с трудом дочитал до конца, и сам был виноват, что встретили его холодно. Дело в том, что в начале чтения вдруг подломились несколько сидений под каким-то толстяком, вызвав общий хохот; шум удалось унять, но и после этого Клавдий, то и дело вспоминая о случившемся, не мог удержаться от хихиканья».