møldo on Telegram: “Джисон, не получив ответа, всё же проскользнул в…”

Джисон, не получив ответа, всё же проскользнул внутрь. Он был в своей любимой огромной толстовке, которая делала его ещё меньше и уютнее, и в мягких носках с забавными мордочками. Его глаза, обычно светящиеся озорством, сейчас были немного осторожными. Он знал это настроение. «Режим злого Минхо». Обычно в такие моменты лучше было не лезть.

Но Джисону было очень нужно.

Он подошёл ближе и, не говоря ни слова, просто обнял Минхо со спины, прижимаясь щекой к его плечу. Минхо напрягся. Всего на секунду. Это было рефлекторно. Тело привыкло защищаться от внешнего мира. Но Джисон... Джисон был исключением. Он был тем самым вирусом, который отключал всю защитную систему.

— Хён, — прошептал Джисон ему прямо в шею, и его тёплое дыхание вызвало мурашки. — Ты уже три часа сидишь. Я скучал.

Минхо медленно выдохнул, снимая наушники. Раздражение, которое копилось из-за неудачного сведения трека, начало таять, как сахар в горячей воде. Он всё ещё не повернулся, но его рука поднялась и легла поверх рук Джисона, сцепленных на его груди.

— Я работаю, — сказал он, и это должно было звучать резко, но вышло как-то слишком мягко.

— Ты работаешь всю ночь, — Джисон потёрся носом о его плечо. — А я не могу уснуть без тебя. И у меня замёрзли ноги.

Минхо фыркнул. Это было так по-детски — искать оправдания, чтобы получить объятия. Он развернулся в кресле, и теперь Джисон оказался между его ног, глядя на него снизу вверх своими огромными щенячьими глазами. В этом свете он казался каким-то неземным созданием, слишком чистым для этого мира.

Минхо поднял руку и убрал упавшую на лоб Джисона прядь. Его пальцы на мгновение задержались на виске, ощущая пульс. Тихий, спокойный. Мой. Злость окончательно ушла, оставив после себя лишь глухую, ноющую нежность.

— Ноги замёрзли, — повторил Минхо, и в его голосе послышалась насмешка, но глаза уже были тёплыми. — Ты знаешь, где лежит мой самый тёплый свитер. Почему не взял?

— Потому что он пахнет тобой, но не обнимает, — логично ответил Джисон и, осмелев, положил ладони на щёки Минхо. — А я хочу, чтобы обнимал ты.

— Избалованный бельчонок, — выдохнул Минхо, но уже притягивал его к себе, усаживая на колени.

Джисон тут же обвил его руками за шею, прижимаясь всем телом. Он был тёплый, как печка, и пах домом. Минхо закрыл глаза, утыкаясь носом в его волосы. От него пахло его любимым шампунем и чем-то сладким. Джисон был прав. Работа могла подождать. Весь мир мог подождать.

— Ты злился, — пробормотал Джисон в его шею. Это был не вопрос.

— Уже нет, — честно ответил Минхо, и его рука заскользила по спине Джисона, вырисовывая ленивые узоры на ткани толстовки. — Ты пришёл и всё сломал.

— Я не ломал, — Джисон поднял голову и посмотрел на него, надув губы. — Я чинил.

Минхо не мог не улыбнуться. Уголок губ всё же дрогнул вверх. Эта улыбка была не для камер или интервью. Она была только для Джисона. Светлая, почти мальчишеская, она делала его лицо на десять лет моложе.