Как бы я распределил места на «Лицее»:

1. Лера Макарова, «И‌нтима».
2. Антон Ермолин, «Поэма будущих пролетарских снов».
3. Полина Крайнова, «Всё ещё здесь/Кенотаф».

В сборнике Макаровой четыре лучших рассказа выставлены первыми, и кажется, что такое равнение сохранят все остальные, но дальше нет вообще ничего. Вот просто никак, пусто. Тем не менее, из всех конкурсантов одна только Макарова смогла пробить потолок, написать что-то действительно стоящее. То ли случайно, то ли осознанно, но Макарова попала. Антону Ермолину нужно скорее нарастить языковую мышцу, без неё не получается закрепить смелое, фантасмагоричное, очень политичное письмо. Тем не менее, Ермолин написал левореволюционный эпос, причём в тяжёлых заводских настройках, что как минимум оригинально. Своеобразие нужно поощрять. Полина Крайнова набрала нормативный премиальный текст, который совсем потешно сведён в финале. Тем не менее, качество прозы очень высоко, а сама Крайнова одарённый, хоть и совершенно неподготовленный новичок. У неё получилось написать роман чисто на интуиции, на скоростях. Это здорово. Осталось найти свою тему.

В тройку легко могла войти «Пыжма» Елены Антиповой. Поначалу казалось, что роману нужно давать первое место, но уже к середине текст растрясло на составляющие. Это и хоррор, и деревенская проза, и мистика, и семейная драма, и роман-взросление, да много чего ещё, что сшивают удивительной в XXI веке идеей о барах и простом крестьянском народе. В лучших традициях народнических брошюр читателя подводят к необходимости почтить духовный мир ПРОСТОГО ЧЕЛОВЕКА, который пусть пьёт, пусть разбойничает, ворует, да и убить может, но это же ПРОСТОЙ ЧЕЛОВЕК, которого непременно требуется понять. Нужно только унять гордыню, как ПРОСТОЙ ЧЕЛОВЕК тут же щербато улыбнётся и примет за своего. Казалось бы, народничество в российской истории — это такая прививка от оспы, но нет, ничто не способно остановить отечественного писателя от фантомных долгов перед жителями глубинки. Роман о пугающих речных белянах и ящере-ветлугозавре неожиданно прошивает самая нелепая руссоистика. Даже если разделять этот благостный настрой, нельзя не отметить его искусственность, чуждость выстроенному сюжету. Хотя клишированным персонажам вроде матери-одиночки с сыном-инвалидом или блаженному деду он вполне подходит. А вот написано отменно, очень и очень чисто. Был бы отличный образец жанра, если бы «Пыжма» отшагнула от посюсторонней тематики во что-то потустороннее. При этом роман легко представить в тройке, в том числе победителем, и это не будет ошибкой. Но это как наградить за попадание в мишень при сильно сбитом прицеле.

Схожую мультижанровую вещь написала Ирина Родионова. Но если Антипова хоть как-то всё скрепила, «Дети, рождённые грибницей» вообще не собираются во что-то цельное. Это ком жанровых, тематических, нарративных обмылков, которые так вспенивают роман, что за ним не просматривается сама история. Ошибка чисто структурная. Точно такую же допустила Катерина Гашева, слепив ещё одного пластилинового калеку.

Про «Добровольца» Кирилла Минина нужно сказать очевидное: направленность романа верная, но молодой автор пока ещё просто не умеет писать. А вот Марии Следевской уже пора бы этому научиться. Её «Ксюша» самый слабый участник финала.

Две работы, «Ракурс. Фотогеничный роман» Полины Агибаловой и «Навыки игры в теннис, необходимые в реальной жизни» Анастасии Древаль добыть так и не удалось. Ознакомительные отрывки в равной степени показались невпечатляющими, но для окончательного суждения нужно дочитать до конца. Пристрелочно Древаль можно оценить на четыре балла, Агибалову на пять. По ощущениям, роман Агибаловой может впоследствии измениться, а вот текст Древаль — нет.

«Лицей» 2026 года оставил середнячковое впечатление. Отбор издательских проектов вместо неопубликованных рукописей закономерно привёл к установлению средней температуры по литпроцессу. Ещё одно место, где стало тёпленько.