Пресловутая «отмена» русской культуры была не более чем временным обострением медиазависимых, забавной падучей, которая, к тому же, часто превращала мышей в слонов. Но злоумышления «швейцарских славистов» — это уже серьёзное колдунство:
Русский язык принадлежит не диктаторам, а культуре человечества. Актуальный дискурс о «постимперскости» и «деколонизации» литературы необходимо перевести в практическую деятельность <…> Сейчас время создания нового типа русскоязычной культуры, свободной от «проклятия территории» и от русского «патриотизма» и осознающей себя частью мировой культуры.
То есть русский язык для постсоветского пространства должен стать тем же, чем сегодня является французский для бывших африканских колоний — франкофобным средством коммуникации, предоставляющим при этом доступ к богатейшей языковой инфраструктуре. Население одного только Сахеля превышает население Франции: вычёркивая французский из официальных языков, регион на нём же выдвигает привычные постколониальные требования. Такую же ответственность пытаются навязать России по отношению к постсоветским этнократиям и Восточной Европе.
Сработает ли?
Да, может сработать.
Франция была первой страной, которая сокрушительно проиграла модерн. Третьей такой страной оказалась Россия. И хотя число враждебных носителей пока не превышает число верных, язык Пушкина вполне может повторить судьбу языка Мольера.
Местами это уже так.
Русский был вторым по распространённости языком в мерзостном Исламском Государстве. Приезжие джихадисты не знали арабского, поэтому боевики с евразийских просторов вели свои такфиристские речи на русском. Продолжающийся прямо сейчас геноцид алавито-христианского населения в Сирии частично ведётся на русском: протурецкие террористы из тюркоязычных стран записывают кровавые тик-токи со знакомым нам по нашим же улицам говором. Различный этнический сброд на Украине вроде «Кавказского легиона» или «Карпатской сечи» также координируется на русском. Недавний майдан в Грузии обильно изъяснялся на нём же.
«Дар» — это интеллектуальная итерация того же самого процесса, попытка с помощью холопов и халапеньо открепить русский язык от России. «Путин взял русский язык в заложники», — заявляет писатель Михаил Шишкин, который так и не понял, как нужно играть роль Тургенева. Тем не менее, направление выбрано верное: отмена всегда создаёт дефицит, а дефицит сразу же удовлетворяется конкурентом, но присвоение, о… присвоение — это рабочая стратегия. После двухгодичных самоуничижений Смердяковы всё-таки решились на очевидный рациональный поступок. Теперь им осталось в упрощённом виде донести эту идею до Соевиковых.
Получится?
Да, возможно.
Не они, так другие. Не сейчас, так через квартал.
Это и по Украине видно: огранённый до состояния стакана Захар Прилепин не понимает, что публичный переход писателя Василя Сторчака на русский не означает скорое чтение «Маяковского на восстановлении памятников Ленину». Создаётся ситуация, когда использование русского языка ≠ лояльности России, хотя в норме это должно быть так, ибо лишь Россия способна обеспечить его свободное хождение. По счастью, на этом пути стоят оголтелые этнократы, не способные поступиться племенными фетишами.
А что можем противопоставить мы?
Да просто продолжать жить и творить в свободной конкурентной среде, которая легко выдержит накат даже таких умных людей как Мария Галина или Андрей Зорин.
К слову, организаторы премии и вправду называют себя «швейцарскими славистами». Прямо что-то из раннего Пелевина, из «Generation “П”» или «Македонской критики», этакая группа ментальных коррупционеров, уже расставившая напёрстки. Практически готовый мем.
Без чуйки на такие семантические оттенки им нас точно не одолеть.