Это и эгрлшк

просто представьте каково было эграсселю видеть лицо лололошки и понимать, что не помнит, он не помнит, но убил его по его же просьбе. Каково было чувствовать в себе копье отца, вонзенное самым близким человеком, другом, частью его личности, который не помнит ни себя, ни того, кого убивает.

Он видел золотой свет, сияние, чувствовал сияние внутри себя, своей искры, которой до этого питался Отец. Это сияние билось-билось, хотело наружу, рвалось и металось, но возвращалось в злые и жалкие руки Тадмавриэля, давно потерявшего свою личность, оставшись тенью себя прежнего. Фиолетовой, искаженной тенью.