Ройбен Файн вошел в историю как один из самых тонких знатоков эндшпиля, а его книга «Основные шахматные окончания» до сих пор считается классикой, наряду с Капабланкой и Рубинштейном. Именно в эндшпиле, где нет места хаосу и импровизации, его исключительная позиционная интуиция и аналитическая глубина проявлялись в полной мере. Американец не был шахматным профессионалом в полном смысле слова, хоть и добился поистине выдающихся успехов в 1930-х годах. Его куда больше интересовала психология, в которой он получил докторскую степень и стал одним из лучших в США психоаналитиком, ведя обширную практику и написав десятки книг… Этот живой интерес к скрытым механизмам человеческих поступков, без сомнения, помогал ему и за доской: он видел игру глубже, чем многие его современники, а порой превосходил в этом даже чемпионов мира, что подтвердил в лучшем турнире в его жизни – знаменитом АВРО-турнире 1938 года, где собрались восемь ведущих игроков того времени. Файн начал его просто феноменально: в первых 6 турах он набрал 5,5 очков, одного за другим победив великих Капабланку, Алехина, Эйве, Ботвинника, Решевского, Флора – и лишь поражение от Кереса не позволило ему выйти победителем, разделив с эстонцем 1-2-е места. После этого зазвучали голоса о том, что Ройбен был бы более достойным соперником для чемпиона мира, чем даже Ботвинник. Но Файна это не очень интересовало. А в 1948 году во многом из-за постоянного нагнетания со стороны лидера советских шахмат, он принял решение… не участвовать в матч-турнире на первенство мира: «Мне не хотелось три месяца смотреть на то, как русские сдают партии друг другу!» – по слухам, сказал американец, и вскоре вообще решил отойти от активной практики. Такой поступок в конце 1950-х шокировал молодого Фишера, и он «вызвал» доктора на собеседование, – сыграл с ним несколько легких партий, и… тут же сбежал, испугавшись стать предметом исследования психоаналитика.
💬 ФРАЗА
«Комбинации всегда были интригующей стороной шахмат… Мастера ищут их, публика аплодирует им, а критики хвалят их! Именно потому, что комбинации возможны, шахматы – это больше, чем безжизненное математическое упражнение. Это поэзия игры, то же, что мелодия для музыки. Это триумф разума над материей!»
– Ройбен Файн