💋

Ковровая дорожка и мероприятие никогда еще не казались такими длинными.

Минхо стоял с идеально ровной спиной, уголки губ растянулись в вежливой улыбке, но если бы кто-то из присутствующих умел читать по глазам, они бы увидели непрекращающийся поток красноречивого мата, которым старший мысленно поливал все вокруг: дурацкие вспышки камер, этот аутфит, который душит, и, конечно, день, который он хотел провести совсем иначе. Если бы лицо могло транслировать субтитры, там бы крупным шрифтом горело:

Как же вы меня все заебали. Воскресенье, мать вашу. Я мог бы лежать в кровати со своим бойфрендом и целовать его, а не вот это все.

Джисон стоял рядом и краем глаза следил за Минхо. На его лице застыло выражение человека, который откровенно заебался слышать монотонный, полный яда бубнеж уже шестой час подряд. С самого утра Минхо, не открывая глаз, начал вещать в подушку о несправедливости мироздания. С самого утра, когда Джисон, еще сонный, пытался притянуть его ближе, а вместо теплых объятий и привычных утренних поцелуев получил лекцию о том, что «это все говно, а не жизнь».

Джисону не нравилось, когда Минхо злился. Не потому, что это было раздражающе — нет. Просто в такие моменты он не был похож на его любимого плюшевого и уютного домашнего кота, чей живот можно наглаживать под улюлюкающие муннен-муннен. Минхо был пантерой. Разъяренной, скалящей клыки и рычащей. И Джисона такое вгоняло в уныние, перенимая настроение. Потому что если Минхо расстроен — в груди у самого Джисона разрасталась липкая, неприятная пустота, которую невозможно было заполнить ни шутками, ни прикосновениями. Он чувствовал каждую нотку этого недовольства, и она отзывалась тупой болью в солнечном сплетении.

Джисон старался молчать, чтобы масла в огонь не подливать. Но, когда уже совсем не выдержал, склонил голову набок и посмотрел на Минхо прищуренным, слегка укоризненным взглядом.

Прекрати. Камеры всюду.

Минхо дернул уголком губ, шумно выдохнул через нос спустя пару секунд и…заткнулся. Лицо его разгладилось, став просто слегка уставшим, а не яростно-злым. Потому что когда на тебя так смотрит твой человек, вся злость куда-то уходит, оставляя лишь глухую усталость. А еще он знал: если не держать лицо, стэй наделают тысячу эдитов с подписью «О боже, он такой горячий, когда злится». А он, между прочим, не просто злой. Он заебанный.

***

В машине по пути домой воцарилась гнетущая, густая тишина.

Минхо сидел у окна, уставившись в темноту за стеклом, и даже не пытался достать телефон, чтобы показать Джисону очередное глупое видео с котятами, которые смешно чихают или делают мелкие пакости. Хотя, обычно, он жался под боком младшего, почти мурча, тыкаясь носом в шею и пушисто хихикая.

Джисон тоже молчал. Чувствовал, как напряжение в салоне становится физически осязаемым, как с каждой минутой приближения к дому воздух становится гуще. Он боялся даже дышать громче, чтобы случайно не задеть и не ускорить детонацию.

Лифт. Коридор. Щелчок замка входной двери. Они переступили порог, и Джисон выдохнул, уже собираясь открыть рот, чтобы сказать что-то успокаивающее, примиряющее.

Он успел только вдохнуть.

А потом взвизгнул.

Минхо двинулся с пугающей быстротой, схватил раньше, чем мозг успел обработать происходящее. Сильные руки вжали Джисона в стену коридора, выбив воздух из легких. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, глухо и тяжело, заглушая все звуки.


Остальное в комментариях, просьба под этим постом ничего не писать

#заметки