Минхо наносит короткий точный удар перчаткой прямо в шлем Джисона.
Звука удара не следует, ведь он совсем легкий, Минхо никогда бы не ударил его сильнее.

Джисон замирает. Его голова слегка дергается назад. Он смотрит на Минхо сквозь щель шлема огромными, обиженными глазами. Полными драмы.

Он медленно, как в замедленной съемке, опускается на колени.

— Дорогооой...

***

Свет в раздевалке горел только над их рядом, остальные лампы Чан уже выключил, когда они с Чонином ушли, оставив после себя запах пота и мятного спрея.

Джисон сидел на скамье, спиной к Минхо, и недовольно пыхтя закидывал в сумку шмотки. Его губы были надуты, а брови сами собой заламывались, хмурясь, как всегда, когда он обижался. В такие моменты Джисон отказывался говорить прямо, смотреть в глаза, но делал все, чтобы его заметили.

Минхо думает, что Джисон сейчас похож не на мышонка или белку, а точно на крошечного взъерошенного обидой воробушка. Такого только в ладошку брать и сюсюкать нежно.

— Джисон-а, — Минхо закинул свои перчатки в сумку. — Это был легкий удар. Ну чего ты дуешься?

— Отстань, — буркнул Хан, раздраженно дергая молнию сумки. Та заела и это бесит еще сильнее. Его волосы все еще мокрые и растрепанные, а щеки до сих пор пунцовые то ли от физической активности, то ли от сдерживаемой злостной обиды. — Мой собственный мужчина ударил меня по лицу. На камеру! Прилюдно!

— Прилюдно — это ты про Чана, Чонина и тренера? — Минхо усмехнулся, подходя ближе, но Джисон лишь сильнее отворачивается, едва не шипя рассержено.

— И куча стэй, которые это увидят. И вообще! Не подходи. Я обижен. Серьезно. Ты меня предал. Спать сегодня будешь один.

Минхо остановился у него за спиной, вздохнул и, поставив одно колено на скамью, резко развернул его за плечи к себе лицом. Джисон сначала дернулся, но Минхо уже схватил его за подбородок своими теплыми пальцами, заставляя поднять голову.

— Посмотри на меня, — голос стал мягче, почти мурлыкающим.

Джисон неохотно поднимает глаза, и в них плещется такая театральная трагедия, что Минхо едва сдерживает улыбку. Его литтл бейби безумно сладкий и очаровательный.

Он наклонился и быстро, легко чмокнул его в самый кончик носа, потом в щеку, лоб, висок, осыпая крошечными поцелуями медовую кожу.

— Ммф, — фыркнул Хан, но его глаза уже предательски блеснули пробивающейся сквозь обиду нежностью.

Минхо обхватил ладонями его раскрасневшиеся щеки, надавил чуть у скул, собирая их мягкую плоть так, что губы Джисона сами собой сложились в смешной и трогательный бантик. Хан пискнул от неожиданности, но не сопротивлялся. Минхо пару раз звонко чмокает в губы, потому что удержаться совершенно невозможно. Его парень — нежнейшее оружие массового поражения.

— Прости меня, — шепнул Минхо, глядя ему прямо в глаза, отпуская щеки, и не выдержав, припал к губам вновь.

На этот раз целовал его медленно, заласкивая, втягивая нижнюю губу, прикусывая ее совсем легонько, будто стирая обиду. Одна его рука огладила щеку, другая скользнула на затылок, притягивая ближе, пока Джисон не выдохнул ему в губы совсем тихо, почти прощая.

— Ты… — выдохнул Хан, когда Минхо наконец отстранился на сантиметр, все еще держа его рядом, большим пальцем поглаживая щеку. — Ты коварный.

— Но ты больше не дуешься, — констатировал Минхо, утыкаясь носом в его нос.

Джисон шмыгнул, надул губы еще раз, хотя те все равно предательски растягивались в улыбку, а в глазах плясали смешинки.

— Я все еще злюсь. Просто… перерыв на поцелуй. Три минуты.

— Идет, — Минхо согласно кивнул, усаживаясь рядом, тут же обхватывая его за талию и притягивая к себе на колени. — Тогда у меня есть еще две с половиной.

#заметки