На часах два часа ночи, а Минхо все еще пялит в потолок.
Рядом Джисон сладко спит, иногда сбиваясь на тихое сопение — так всегда бывало, когда выматывался за день. Теплый, расслабленный, с разбросанными по подушке легкими кудряшками. Такой нежный, что хотелось сжать в руках, как плюшевую игрушку.
Минхо не спалось. Ни с того ни с сего мозг решил устроить парад из всего, что когда-либо было сделано не так. Мысли, в конечном счете, предательски привели и зацепились за воспоминание, от которого внутри все скручивало до сих пор.
Тогда они еще жили в разных общагах. Джисон почти перестал выходить из студии, замкнулся, не ел нормально. Не отвечал на сообщения часами, а если отвечал — односложно. Взгляд потух, растеряв озорные огоньки. А Минхо просто был рядом — молча, без нужных слов, потому что не знал, как правильно. И до сих пор казалось, что он должен был сделать больше.
Однажды Минхо приехал к нему в общагу без предупреждения — потому что что-то сжалось в груди предчувствием. Джисон открыл дверь с красными глазами, в растянутой футболке. И ничего не сказал. Просто упал лицом Минхо в плечо и стоял так молча минут десять. Не плакал даже. Просто дышал тяжело, как человек, который забыл, что ему разрешено просить о помощи. Минхо тогда не знал, какие слова подобрать. Сказал только: «Я здесь». И остался ночевать, лежа рядом. А утром ушел, думая, что этого достаточно.
Теперь он понимал: он мог быть рядом чаще. Брать его за руку не в экстренных случаях, а каждый раз. Приезжать не пять раз в неделю, а каждый день. Спрашивать не «ты как», а «что именно болит». Вместо этого он просто был «рядом на расстоянии» и не вытащил его из этой ямы, а только подсвечивал фонариком сверху.
Минхо тихо выдохнул, едва шевельнулся.
— М-м… — Джисон дернулся, не просыпаясь, но инстинктивно подвинулся ближе, ткнулся носом в плечо. — Холодно…
— Иди сюда, — шепнул Минхо, осторожно притягивая ближе к себе, кутая не только в одеяло, но и в свои теплые руки.
— Почему не спишь? — голос у Джисона низкий и хриплый, проснулся.
— Не важно.
— Все, что волнует тебя — важно, — Джисон приподнялся на локте, щурясь от тусклого света фонарей за шторой. Волосы торчат в разные стороны, на щеке полоска от подушки. Такой очаровательный. Минхо так его любит. — Говори. Но если ты опять себя грызешь мыслями, я тебя убью. И себя за компанию.
Минхо помолчал. Потом сказал тихо, почти беззвучно.
— Думаю о том, как тебе было хреново. Тогда. Ты сам себя жрал изнутри, а я…я просто стоял рядом и нихрена не делал. Не знал, как вытащить тебя из этой ямы. Мы тогда даже в одной общаге не жили. Я мог быть ближе, но не был.
Джисон смотрел на него секунду. Потом выдохнул тяжело, как после долгой задержки дыхания.
— Ты серьезно сейчас?
— Абсолютно.
— Послушай меня, — Джисон взял его лицо в ладони, заставил смотреть в глаза. — Ты приезжал. В четыре утра, когда еле волочил ноги после расписания. Ты молча был рядом, когда я не мог говорить. Лежал со мной держа за руку, пока я не усну. Это…блять, это было важнее любых слов. Ты буквально вывел меня из тьмы в свет, Минхо. Если бы не ты, я бы там и застрял. Ты не должен был быть супергероем. Ты был моим человеком. И этого хватило.
#заметки