Джисон поклялся, что сверчки будут жить в пластиковом контейнере с дырочками, в самом дальнем углу коридора, и их никто не услышит.

Минхо тогда не поверил. И оказался прав.

Они лежат в полной темноте, и Минхо уже почти уплыл в сон, дыхание выровнялось, мысли завязли в какой-то теплой вате. Джисон рядом тоже затих, рука расслабленно лежит на его талии.

А потом.

Цирррррррр. Цирррррррр. Цирррррррр.

Джисон открывает глаза. Смотрит в потолок. Пытается сделать вид, что не слышит.

Цирррррррр.

— Это сверчки, — голос Минхо ровный, спокойный. Слишком спокойный для такой ситуации. Лучше бы он орал. — Твои, блять, сверчки.

— Они не мои. Они Ричи.

Минхо поворачивается. Джисон чувствует этот взгляд даже в темноте — тяжелый, недовольный, полный «я знал, что так будет».

— Джисон, это откровенно пиздец, — чеканит он. — Мы как спать с этим будем? Они орут!

— Ну а что Ричи есть, Минхо? Ей нужны насекомые. И они не орут, а общаются.

— Пусть общаются телепатией.

Стрекотание не прекращается. Наоборот, становится громче, будто сверчки поняли, что их слушают, и решили устроить полноценный концерт. Джисон чувствует, как рядом Минхо переворачивается на бок, натягивает одеяло на голову.

Цирррррррр.

Особенно громко. Особенно нагло.

— Я слышу их даже сквозь закрытую дверь, — жалуется Минхо.

— Может, они успокоятся, если их покормить? — голос Джисона звучит неуверенно.

— Сейчас два часа ночи.

— Ну, сверчки же не спят.

— Джисон, я убью тебя. А потом сверчков.

Минхо резко садится на кровати, одеяло падает с плеч. В темноте он шарит рукой по тумбочке, находит телефон, щурится от вспыхнувшего экрана.

— Я сейчас закажу беруши. Экспресс-доставкой. Прямо в жопу сверчкам.

— Не выражайся, — сонно тянет Джисон, хотя сам уже давит смешок в подушку. — И почему сверчкам, а не себе в уши?

— Орут они, а страдать от затычек я должен?

— Чагия, они не задницей стрекочут…

Минхо тычет в экран с такой злостью, будто приложение с доставкой лично виновато в стрекотании. Джисон лениво тянется, накрывает ладонью его телефон.

— Ладно. Я встану. Отнесу их на кухню.

— На кухне они будут орать нам под стеной.

— Тогда в ванну?

— Чтобы они отдавались эхом?

Джисон замирает на секунду, переваривает. Потом тихо смеется.

— Прости. Это реально смешно.

— Ничего смешного, — Минхо буравит его взглядом, который Джисон все равно не видит, но всем телом чувствует. — Я серьезно. Я сейчас пойду и выпущу их на лестничную клетку.

— Они убегут и Ричи нечего будет есть завтра.

Цирррррррр.

Снова. Громче.

— Да сколько их там?! — Минхо подскакивает на кровати.

— Десять, — выдыхает Джисон. — Но пять маленьких, они тихие.

— ТИХИЕ?!

— Тише, чем остальные, — оправдывается Джисон. — Большие активничают.

Минхо сползает с кровати, нашаривает тапки, наступает на хвост Дори, который, оказывается, всю ночь сопел на полу.

Теперь орет еще и Дори.

— Да ебаный…

— Не выражайся!

— Я не выражаюсь!

— Выражаешься!

Цирррррррр.

Минхо делает глубокий вдох. Потом еще один. Потом идет в коридор. Джисон слышит, как он открывает пластиковый контейнер, что-то там шуршит, и внезапно стрекотание обрывается.

Тишина.

Минхо возвращается, ложится на спину, смотрит в потолок.

— Ты их убил? — шепотом спрашивает Джисон.

— Я кинул им яблоко.

— Сверчки едят яблоки?

— Без понятия. Будут есть, — мрачно заключает Минхо. — Слышишь? Заткнулись, значит жуют и молчат.

Джисон какое-то время лежит молча. Потом поворачивается на бок, прижимается лбом к плечу Минхо. Знает, что тот все еще злющий чертовски, надо экстренно задабривать.

— Ты самый лучший парень на свете.

— Закрой рот.

— Самый заботливый.

— Я сказал, закрой.

— И терпеливый.

— Джисон.

Джисон целует его в плечо, сворачивается клубком, накрывается одеялом едва не с головой. Минхо вздыхает, обнимает его, целует в нос, потому что даже злой, даже посреди ночи из-за гребанных сверчков — он все равно его любит.

#заметки