Лифт встал между седьмым и восьмым. Дернулся, мигнул лампочкой и замер.

— Да вы гоните? — возмутился Джисон, тыча кнопку вызова диспетчера в десятый раз. Ничего. — Минхо, у тебя связь есть?

Минхо достал телефон, показывая экран с коротким «нет сети».

— Ну отлично. Просто отлично. Я не ел три часа.

— Ты ел час назад.

— Булка не считается.

За полчаса Джисон успел спеть половину чартов спотифая, рассказать про то, как в детстве подавился монеткой, и спросить, боится ли Минхо темноты.

— Нет, — ответил Минхо. Он сидел в углу, вытянув ноги все это время.

— А чего боишься?

— Лифтов, которые застревают с тобой.

— Ха-ха. Очень смешно, хён.

— А кто смеется?

Еще через полчаса Джисон, видимо умаявшись, сел рядом.

— Минхо, давай хоть поиграем. Правда или действие.

— Какие действия? Мы застряли.

— Тогда свои страшные секреты.

— Нет, Джисон, отвянь.

— Тогда я сам расскажу, — Джисон подтянул колени к подбородку. — Я в детстве штаны намочил в школе. В первом классе. Прямо на уроке. Сказал, что сок пролил.

Минхо даже не повернул голову.

— Это не страшный секрет. Это просто глупо.

— А у тебя есть страшный?

Минхо не ответил. Лифт скрипнул, но не поехал. Джисон больше не спрашивал, напевал что-то себе под нос, стучал в двери, снова садился. И тогда Минхо все же заговорил.

— Я поцеловал своего бывшего. Полгода назад. Просто чтобы проверить, что я могу. Могу нравиться, могу быть желанным, а не только тем, кто сидит на работе и тащит. Он козел, конечно, но мне не стыдно. Вот что страшно — мне вообще не стыдно.

Джисон посмотрел на него поморщившись.

— Ты серьезно?

— Серьезнее не бывает.

— Ладно, — сказал Джисон. — Ладно. Я не убью тебя в лифте. Потом поговорим.

— Почему ты всегда пытаешься меня разговорить? — спросил Минхо.

— Потому что, когда ты молчишь, мне кажется, ты умираешь внутри.

— Я не умираю.

— Ты сидишь и глядишь в одну точку. Как сейчас.

Второй час сделал их разговорчивыми. Джисон признался, что подростком крал у матери из кошелька деньги на гулянки, сваливая все на младшего брата. Минхо, что поставил подножку однокласснику, тот упал с лестницы и сломал ногу со смещением, но отсутствие камер помогли вырулить все в случайность и выйти невиновным.

Джисон слушал, подвинулся ближе. Плечо к плечу, бедро к бедру.

— А я…Я раньше никогда никого не любил. По-настоящему. Всегда казалось, что это не про меня.

Минхо повернул голову. Джисон был совсем близко, говорил тихо, почти шепотом, потому что в лифте и так все слышно.

— Это секрет? — спросил Минхо. — Ты сам сказал «страшный», так что не филонь.

— Я иногда представляю, — тихо сказал Джисон, — что мы с тобой не просто друзья. Что ты меня целуешь. И я не знаю, что с этим делать, поэтому просто с тобой тусуюсь и жду, пока пройдет. Это стремно?

Минхо не двинулся.

— Ты сказал это, чтобы я сделал что-то?

— Я сказал это, потому что ты спросил про страшные секреты. Что скажешь на это?

Минхо посмотрел на него. Джисон сидел рядом, поджав губы, но не отводя взгляд. Лифт висел, гудя проводами.

Минхо подумал всего секунду. Потом взял Джисона за подбородок — резко, как берут котенка, который лезет не туда, и поцеловал. Настойчиво. Чтобы заткнуть. Чтобы не пришлось отвечать. Чтобы этот бесконечный поток вопросов и признаний прекратился. Когда отстранился, Джисон смотрел на него круглыми глазами.

— Ты меня поцеловал.

— Чтобы ты замолчал.

— Но я молчал.

— Ты никогда не молчишь по-настоящему. В твоей голове всегда шумно.

Джисон открыл рот. Закрыл. Потом вдруг улыбнулся. Криво, по-дурацки.

— А ты мог бы еще раз? Для надежности.

Лифт дернулся. Поехал. Медленно, со скрипом. Минхо встал, поправил куртку. Джисон следом.

— Минхо.

— Что?

— Это было только чтобы я заткнулся? Или…

Двери открылись. Десятый этаж. Коридор. Свет. Минхо вышел первым.

— «Или», Джисон. Ты же не глупый, — говорит он тихо. — Пошли уже.

Джисон выбежал следом, сияя улыбкой. Помолчал. Целых три секунды. Потом начал болтать без умолку. Пока его вновь не заткнули губами настойчиво, но уже за дверьми квартиры.