Джисон зарывается носом в подушку, глубоко вдыхает. Резковатый запах порошка, цитрусового геля для душа и едва уловимый сладковатый запах тела. Его Минхо.
Минхо. Джисон зажмуривается, представляя, как тот выходит из душа, мокрый, пахнущий этим самым гелем, ложится вот сюда. Головой на эту подушку. Его кожа касается той же наволочки, что сейчас у лица Джисона.
И он не удерживает тихий стон.
Джисон приходит сюда, в эту квартиру, хоть его собственная прямо напротив, уже третью неделю. Ключи было до глупого легко найти — Минхо оставил их под ковриком для своего друга, которому нужно было забрать какое-то барахло. Джисон просто сделал дубликат. Теперь это и его место, куда мог бы приходить даже ночью, но он умный. Он знает, что Минхо чутко спит.
Как и знает, что если Минхо застанет его здесь, то, скорее всего, вызовет полицию. Или, может быть, сначала изобьет. Джисон знает, что Минхо ударит сильно.
Мне бы даже понравилось.
Я бы даже попросил еще.
Это была бы хоть какая-то реакция, хоть какое-то прикосновение.
Ему двадцать шесть, Минхо — двадцать восемь. Они никогда не говорили. Ни разу даже не здоровались словами, лишь изредка кивками. Джисон увидел его впервые в лифте, когда только переехал сюда три месяца назад. Минхо зашел следом, пахло от него, кажется, алкоголем, он улыбнулся своим мыслям, глядя в собственное отражение в зеркале. Его теплые, кошачьи глаза. Джисон почувствовал, что не может дышать.
Сейчас это чувство усилилось. Оно стало гуще. Джисон не просто хочет быть рядом. Он хочет забраться внутрь его жизни. Знать, что он ест, когда нет настроения; какую музыку слушает чаще; какие у него губы на вкус. Он хочет к нему под кожу, чтобы по венам циркулировать. Впитать Минхо целиком. Дышать с ним и им. Занять все его пространство, вытеснить друзей, работу, мать. Чтобы Минхо просыпался и чувствовал только его присутствие. Чтобы боялся дышать без его ведома.
Сейчас 14:35 вторника. Минхо на работе до девяти. По средам у него зал, потом прогулка пешком до дома. По четвергам иногда заезжает его друг, Чан, кажется. Джисон видел его пару раз, ничего особенного, Минхо даже не трахается с ним. И хорошо. Джисон бы убил его. По пятницам Минхо один пьет вино, выставляя бутылки за дверь.
Джисон знает все. Джисон знает его лучше, чем кто-либо.
В комнате тихо. Солнце бьет в окно, пыль танцует в лучах. Джисон оглядывается. Зарядка от ноутбука воткнута в розетку, на столе недопитый стакан воды. Минхо торопился.
Джисон встает, подходит к столу, берет стакан. Крутит в пальцах, смотрит на свет, чтобы найти на краю пятно. Потом подносит ко рту и отпивает. Вода уже теплая, но не это важно. Важно, что его губы касались, оставили след. Джисон облизывает свои, чувствуя, как сердце ускоряет ритм.
Джисон возвращается в кровать. Ложится на его место, на его подушку, вновь зарывается лицом, вдыхает. Пытается поймать остаточный запах, который почти выветрился. Злится.
Глаза закрываются сами собой. Руки гладят простыню, находят волос — темный, короткий, Минхо. Джисон аккуратно наматывает его на палец, разглядывает. Прячет в карман. Все, что он может унести с собой от Минхо — унесет.
Он представляет, как Минхо вернется вечером. Скинет кроссы у порога, повесит ключи. Пройдет на кухню, откроет холодильник. А Джисон будет здесь. Минхо даже не заметит, пока до него не дотронутся.
Может, сегодня?
Нет, сегодня нет. Сегодня нельзя. Сегодня вторник, у Минхо завал, он вернется уставший, раздраженный, закроется в комнате. Джисон не хочет видеть его уставшим. Он хочет видеть его счастливым. Или спящим. Или испуганным.
Особенно испуганным.
Мысль приходит неожиданно. Джисон садится на кровати, смотрит в стену. Каким будет его страх на вкус? Сладким, терпким? Тихим или громким криком о помощи? Сколько ударов в минуту сделает его сердце? Джисон уверен, что это будет красиво. Это будет его.
Ты мой. Ты просто еще не знаешь. Может, все же сегодня?
Нет, сегодня вторник. Не тот день.
Он встает, поправляет подушку, разглаживает покрывало. Проверяет, не оставил ли следов. Идеально. Минхо не узнает. Пока Джисон не захочет.
#заметки