Субботнее утро наступило слишком рано. Джисон лежит на животе, зарывшись лицом в подушку, и отчаянно притворяется, что спит. Если не открывать глаза, то реальность не наступит. Работает же так, да?

В коридоре раздается топот. Маленькие ноги несут пятилетнее счастье и хаос. Джисон мысленно молит вселенную, чтобы Минхо проснулся. Альфа — его личный щит с функцией защиты от детской гиперактивности, его первая линия обороны против утренних «папуля, вставай». Джисон мысленно сжимается в комочек. Хоть бы прокатило.

— Папуля-я-я! — голосок Соми разрезает утреннюю тишину, как горячий нож масло.

Джисон слышит, как справа Минхо вздыхает во сне. А через секунду, как его запах меняется. Просыпается, чтобы самому заняться ребенком. Джисон выдыхает мысленно, разрешает себе не открывать глаза. Сработало.

Дверь скрипит.

— Пап, можно к вам?

— Иди сюда, мышонок. — голос Минхо хриплый от сна. — Только папулю не буди.

— Он уже не спит, — уверенно заявляет Соми, забираясь на кровать. — Я слышу по дыханию. Он притворяется.

Джисон прячет улыбку в подушку. То ли Соми догадливая, то ли он правда плохой притворщик.

— Тебе кажется, мышонок. Он спит. Пойдем мультики смотреть?

— Пойдем!

Минхо уже встает, подхватывая дочку на руки. Джисон слышит, как скрипит кровать, как шлепают босые ноги по полу.

— Но уговор: пока папуля не встанет, ты ведешь себя тихо.

— Как мышка!

— Это вряд ли, — бормочет Минхо, и дверь за ними закрывается.

Джисон переворачивается на спину и смотрит в потолок. Запах Минхо еще держится на подушке, смешиваясь с его собственным, сея в душе спокойствие. Уснуть уже не получится. Обидно. Тело ноет, глаза слипаются, а мозг уже включил режим «надо вставать, там семья, оладьи еще».

Джисон сползает с кровати, натягивает первые попавшиеся штаны, кажется, это снова те самые, которые Минхо хочет выкинуть, но Джисон в них чувствует себя уютно, и шлепает на кухню.

На сковородке уже шипит первый оладушек, Джисон залипает на него и думает о том, как удивительно устроена жизнь: десять лет назад он просыпался в общаге с мыслью «где бы поесть», а теперь просыпается с мыслью «чем накормить».

— Папуля! — Соми влетает в кухню. За ноги обнимает, задирает голову и щурится. — Ты пахнешь счастьем сегодня.

— Чем?

— Счастьем. И ванилью.

Джисон не может сдержать улыбку. Соми — его копия: так же чувствительна к запахам, хотя ей и объясняли сотню раз, что такое не принято комментировать.

В дверях появляется Минхо. Взъерошенный, с сонными глазами и самыми теплыми руками, которые обнимают со спины. Самый красивый на свете. И Джисон тысячный раз убеждается, что выиграл эту жизнь.

— Кофе? — Джисон кивает на чашку рядом.

— Угу. — Минхо утыкается носом в джисоново плечо. — Пахнешь утром. Самым лучшим.

— Подхалим.

Минхо цокает, закатывает глаза.

— Люблю тебя, вообще-то.

— Знаю. — Джисон откидывает голову назад, на секунду прикрывая глаза. От Минхо пахнет сном, теплом и домом. Таким родным, что хочется замурлыкать.

— А я? — Соми дергает Джисона за штанину. — А меня?

Джисон смотрит на Минхо, и тот едва заметно улыбается, касаясь губами его виска.

— Тебя? — Джисон делает задумчивое лицо. — Терпим.

— Чего?! — Соми округляет глаза.

— Терпим, — подтверждает Минхо серьезным тоном.

— А-а-а! — Соми топает ногой. — Вы врете!

— Врем, — Джисон не выдерживает и смеется. — Иди сюда, мышонок. Конечно любим.

Он наклоняется, подхватывает ее на руки, и Соми тут же вцепляется в него.

— Я вас тоже.

— Любишь? — Джисон носом тычется в теплую щечку дочери.

— Терплю! — дразнится Соми.

Минхо смехом заходится. Какая же она маленькая копия Джисона, просто поразительно.

Джисон смотрит на них. На Минхо, который смеется, на Соми жующую оладушек с самым довольным видом. И улыбается. Не специально, само как-то выходит.

— Папуль, чего улыбаешься?

— Просто так, мышонок.

— Просто так не бывает.

— Бывает, — Минхо целует ее в макушку. — Когда у тебя есть все, что нужно.

Соми смотрит на них, пытаясь понять глубокий смысл, но потом машет рукой и хватает очередной оладушек.

— Взрослые странные, — бормочет она себе под нос.