Вечер пятницы обещает быть спокойным. Соми наконец-то спит, и дом наполняется приятной тишиной. Джисон лежит на диване в гостиной, уткнувшись в телефон, но на самом деле не фокусируется, просто бездумно листает ленту.

Минхо выходит из душа, останавливается в дверях.

— Устал?

— Не знаю. — Джисон откладывает телефон, вздыхает. — Просто думаю.

Минхо подходит, чтобы сесть рядышком, руку кладет мужу на ногу. Не спрашивает, не давит. Просто обозначает свое присутствие и готовность слушать. Знает, что если надо — Джисон скажет сам. Всегда говорит.

— Я сегодня Соми из сада забирал, — начинает Джисон. — Там омеги стояли, обсуждали своих альф. Один говорил, что муж не помогает, второй — что не замечает. Жаловались, в общем. А я слушал и думал, что мне и пожаловаться не на что.

— Это плохо? — Минхо улыбается уголками губ.

— Это странно. Я как будто выиграл в лотерею, но билет не покупал.

Минхо молчит, гладит большим пальцем его колено. Джисон забавный. Со своими тараканами в голове, но Минхо их всех по именам знает и любит.

Он ложится рядом, прижимается грудью к спине Джисона, обнимает. Щекотно в шею дышит, коротко целуя метку.

— Не покупал, но билет все же был.

— Что?

— Ты меня выбрал. Я тебя выбрал. Это и есть лотерея, Хани.

Джисон закрывает глаза. От Минхо пахнет сонливостью и чем-то родным, уютным. Запах альфы обволакивает, успокаивает, выключает тревоги.

— Ты пахнешь усталостью, — шепчет Минхо ему в затылок. — Что еще случилось?

— Ничего. Правда. Просто... — Джисон мнется. — Просто сегодня на площадке ко мне один альфа подкатывал. Пока Соми гуляла.

Минхо напрягается, Джисон чувствует это спиной, каждой клеткой. Рука на талии сжимается чуть сильнее, дыхание становится глубже. Ох уж эти инстинкты.

— И? — Голос ровный, но Джисон слышит стальные нотки.

— И ничего. Я сказал, что замужем, что дочь рядом, что меня альфа вообще-то дома ждет. Он отстал.

— Долго отставал?

— Минхо.

— Что?

— Не заводись. Я же тебе рассказал, чтобы ты знал, а не чтобы ты ревновал.

Минхо молчит. Джисон чувствует, как в его запахе появляются горькие ноты ревности и беспокойства. Джисон разворачивается к нему лицом, смотрит в глаза.

— Эй. Я твой.

— Знаю, — Минхо усмехается, проводит носом по его щеке, втягивает воздух. — И пахнешь только мной. Я спокоен.

— Собственник проснулся?

— Собственник.

— Так только абьюзеры говорят, фу.

— Ну, ты меня еще абьюзером назови, — усмехается Минхо.

— Не назову, — Джисон фыркает, но сам тянется к нему, утыкается лбом в ключицу.

— Завтра выходной, — бормочет Минхо куда-то в макушку. — Можем поспать подольше.

— Мечтатель. Соми встанет в семь.

— А мы сделаем вид, что спим, — Минхо целует его в висок. — Она же умная, поймет.

— Именно, что умная, она нам на голову запрыгнет.

— Тоже вариант.

Джисон смеется тихо в его плечо.

— Знаешь, о чем я думал, пока Соми в песочнице возилась? — Джисон поднимает голову, смотрит в глаза. — О том, что я безумно счастлив. И это меня пугает.

— Пугает?

— Угу. Так не бывает же. Чтобы все сразу. И ты, и она. Чтобы каждый день, как подарок. Это ненормально.

Минхо проводит ладонью по его щеке, заправляет прядь за ухо.

— Нормально. Мы заслужили. Тем, что выбрали друг друга. И продолжаем выбирать каждое утро.

— А ты чего такой философ сегодня? Начитался чего-то?

— Просто люблю тебя. — Минхо пожимает плечами, и это звучит так обыденно. Так правильно.

Джисон молчит, переваривает.

— Минхо?

— Ммм?

— Ты и правда мой выигрышный билет.

Минхо прижимает его крепче и целует в макушку.

Их запахи смешиваются, прогоняя напряжение дня, даря уют и спокойствие. А вместе с этим простое, но такое ценное знание: счастье именно тут. Оно в объятиях друг друга, в тишине за стеной, где спит их дочь, и в этом щемящем чувстве, от которого хочется жить.

— Завтра с тебя оладушки, помнишь?
— напоминает Минхо. Как будто Джисон забыл. Хотя хотел бы. — Иначе Соми нам жить спокойно не даст.

— Да иди ты, манипулятор хренов.

— А говорил, что я твой выигрышный билет, — с наигранной обидой причитает Минхо.

— Беру свои слова назад.

— Не берешь же, жучок.

— Не беру.