Немного дров оставалось у печи. Надо будет снова нарубить. А топор затупился. Я с ума сойду скоро с этой деревенской жизнью.

Одно дело – в квартирке. Все на углях, всегда тепло, уютно. Но тесно. А здесь печь растопи, окна утепли, крышу залатай. Пока с этим всем разберешься – сил бегать за демонами не останется.

– А? Это? – Я указываю брёвнышком в руке. – Эт оружие моё. Когти. –
И сразу же это брёвнышко забрасываю в печь. Закрываю её, чтобы дым не шел.

– Ты посиди пока... Э... Вон на стул можешь, вон кровать. Там вот на столе гренки лежат. Хочешь – погрызи. Щас я в погребе поищу, че там у меня есть. –

Еле-еле открываю крышку от погреба. Скрипит все, трещит. Скрип такой, что хоть оглохни. Беру со стены лампу, которую поджигала, и вместе с ней ухожу в погреб.

Ой Властелин милостивый, какой дубак! Да зимой при морозах ночью не так холодит, как здесь.
Зато пыли нет почти. Да какая пыль!.. Хорошо, что инея нет хоть. А то под конец осени нарастает.
Среди каких-то старых душегреек, шуб и штанов нахожу нечто, похожее на матрац. Хотя по виду похоже на какую-то толстую подстилку. На удивление, не дубовый. Хорошо шубы согревали – между них лежал.

Вытаскиваю еле-еле. Вроде и небольшой, но такой, зараза, тяжёлый. Вываливаю с грохотом на пол, допинываю до середины комнаты.
– Подушки второй нет. Вот тебе полушубок сложила в трубочку. И второй, побольше. Эт тебе будет одеяло. –

Смотрю на воронов. Такие крупные. Как будто чуть меньше молодых ястребов.
Беру железную миску, наливаю туда воды из чайника. Ставлю на пол.
– Это птицам твоим.