Горячий певец. Шестая часть.

Дом перестал быть просто помещением. Стены впитали смех, свет и запах ее духов. На кухне всегда стояли две кружки — черная для него, с котами для нее. На подоконнике в гостиной поселился фикус, который Тася упорно называла «Артурчик», потому что тот тоже любил солнце и страдал, когда его надолго оставляли одного. Фикс сначала ворчал, но потом сам начал поливать.

Она перевелась на заочное, чтобы ездить с ним на гастроли. Не всегда, но часто. Он не просил, но каждый раз, когда она соглашалась, в его глазах загорался какой-то мальчишеский, почти невероятный свет.

Их жизнь была странной,ненормальной,красивой.

Он мог уехать на три недели, а вернуться в четыре утра, разбудить ее поцелуем в плечо и прошептать: «Я сочинил, послушай, пока не забыл». И она слушала — сонная, в его огромной футболке, под одеялом, которое пахло им. Слушала, как он напевал только что рожденную мелодию, боясь спугнуть.

А иногда он просто молчал. Садился на пол у окна, смотрел на город и не мог говорить. Тася знала: это откат. После сцены, после толпы, после чужих ожиданий. Она не лезла. Просто садилась рядом, клала голову ему на колени и ждала, пока отпустит.

— Ты не устала? — спросил он однажды, в конце апреля, когда за окном цвело все, что могло цвести, а он третий день не выходил из студии.

— От чего?

— От всего в целом.

Тася отложила книгу, которую читала, и посмотрела на него. На этого невероятного, сломанного, гениального человека, который умел собирать ее из осколков, но иногда не мог собрать себя.

— Артур, я ждала тебя три месяца, когда ты был на другом конце света. Я ждала тебя год, пока ты писал альбом. Я буду ждать тебя всю жизнь, если понадобится. Но не потому что я жертва. А потому что каждый раз, когда ты возвращаешься — это стоит всего.

Он долго молчал. Потом встал, подошел, опустился перед ней на корточки и взял ее руки в свои.

— Я хочу на тебе жениться.

Она моргнула.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Потому что я хочу просыпаться и знать, что ты — моя. Официально. Навсегда. Чтобы даже когда я в другом часовом поясе, у меня было право сказать: «Моя жена». Чтобы в паспорте, в этом дурацком штампе, было доказательство того, что я не просто певец, который умеет писать песни. Что я — человек, у которого есть дом. И этот дом — ты.

Она смотрела на него, и по щекам текли слезы. Счастливые. Наконец-то просто счастливые.

— Ты уверен? — прошептала она, как тогда, год назад, когда он вложил ей в ладонь ключ.

— Я никогда не был так уверен.

#арттаси