Вставать действительно не было никакого желания. Мияки с самого утра тошнило, не помог даже лёгкий завтрак и выпитые таблетки. Из себя выводило буквально всё: упавшая расчёска, кипяток из крана, мятая одежда и запах из холодильника, кажущийся слишком жирным, гнилым и мерзким. Всё с самого утра пошло не по плану, и продолжать день организм Кая категорически отказывался.

Пришлось затянуть пояс и бинты потуже, чуть не задыхаясь, и отправиться в коридор, где висело одно единственное зеркало, в которое сегодня совсем не хотелось смотреться, иначе бармена точно вывернет наизнанку.
Уже стоящий за барной стойкой Чисоё тоже настроение лучше не делал. В последнее время с ним вообще что-то не так: шире улыбается именно Каю, ненароком касается то рук, то плеч, то вообще кончиками пальцев играючи проходится по бёдрам. Если он выкинет что-то такое и сейчас, Мияки просто к чертям взорвётся.

Будет ли странно после работы пойти в другой бар...

С этой мыслью Кай и проработал до самого вечера, улыбаясь клиентам раз через раз и даже не пытаясь завести диалог, дажа когда самочувствие стало получше. Оттого нагло флиртующих с ним тоже стало критически мало, что стало буквально спасением.
Зато вот людей, пытающихся склеить кого-то другого, нисколько не изменилось, может, их число даже чутка подросло. Одного их них, к слову, только что отшили, и хвала богам, что никто из них не начал закатывать истерики на этой почве.

— Конечно, — На этот раз бармен решил сочувствующе приулыбнуться, кивая и принимаясь за новый заказ, то и дело бросая короткие взгляды на мужчину в очках.