...Как, например, сегодня ― когда у ног ее лежал глава боярской думы, удивительно молодой для своей должности, удивительно красивый для острарца ― с медовыми волосами, глазами-болотами, худым и решительным скуластым лицом. Оно было в крови, но даже за ней виднелись крайне милые, какие-то детские веснушки. А вот злоба в глазах была не детской. Лусиль даже жаль его стало: поймали и притащили этого человека подчиненные бояре. Те самые, которые позже подарили кокошник, те самые, которым она улыбалась.

Тогда, рассматривая этого побитого мужчину, прижавшего к ребрам руку, она спросила:
― Как тебя зовут, молодец?

Он не стал играть в дурацкие игры, гордо поджимать губы, таиться: наверное, сам понимал, что имя его записано в служилых книгах, да и знают его все подданные.

― Штрайдо, ― сплюнул он.
― И почему же ты, Штрайдо, мне не рад? ― Она склонилась, взяла его за подбородок, снова залюбовалась: красивый, правда, пусть и не чета Влади и не в ее вкусе. Да и имечко славное: с приятным, родным шипящим звуком, выдыхая который, можно щерить зубы.

Тут он промолчал, но снова Лусиль оценила величие души: даже в лицо не попытался плюнуть, а ведь в прошлых городах такое бывало. Просто смотрел, и темная зелень не давала отвести взгляд первой. Лусиль сжала пальцы сильнее, ногти крепче впились в заросшие скулы.

― Ты же не дурак, правда? ― Это не был вопрос. Лусиль вздохнула и поверх его головы глянула на прочих бояр, окруженных конвоем. ― Сам все понимаешь, тебя свои отдали. Давай-ка мы поладим, тогда и городок нас будто не заметит, и потом я позову тебя в гости в царев терем… дружочек. Больно хорошо ты организовал оборону.

Поспешила: боярин уже на слове «дружочек» набычился и яростно дернул головой. Лусиль выпустила его без сожаления: знала, что сил не хватит удержаться на локтях, знала, что он ударится подбородком об пол. Так и вышло. Лусиль сочувственно цокнула языком.

― Ай… ну чего ты?
― Не сидеть тебе в царевом тереме, ― прошептал мужчина. Кулак его сжался. ― Будешь лежать в могиле, Самозваная царевна.
― Все мы будем, ― философски напомнила Лусиль, вздохнула и с искренним сожалением врезала ему по ребрам. Еще раз. Но слабее, чем могла бы. ― Ну как знаешь. ― Опять она подняла глаза и велела солдатам: ― В темницу. А ну как одумается до зари? А нет ― так люд… нашим союзникам на… близкое знакомство.
― А этих? ― Старший конвоир кивнул на прочих бояр. Предателей. Кто-то из них даже сам ударил этого Штрайдо тяжелой священной книгой в висок. Его стоило особо выделить.
― А этими они побрезгуют. ― Лусиль отвернулась и добавила уже скорее про себя: ― Чем попало не лакомятся, подавай храбрецов.

#СеребрянаяКлятва / Больше сцен из новой редакции, больше горячей Лу :3 А еще мы с нейросеткой опять иллюстрашку сделали!