#скетчи

🔯ㅤㅤㅤㅤ🌟ㅤㅤㅤㅤ✅

вся комната залита светом. через жалюзи пробиваются солнечные лучи, ползут лениво по мягкой обивке дивана, перетягиваются через ковёр, теряются в стеклянной поверхности стола. фотографии на белых стенах невозможно рассмотреть из-за бликов, а висящие недалеко картины утопают в жёлтом величии.

на кухне кипит чайник. джек плавным движением выключает газ, но не тянется моментально — даёт время остыть.

в их днях много зари, молчания и рахат-лукума. споров, угроз катастрофы, поцелуев в нос. ситкомов, кока-колы без сахара, зелёных обоев.

— а завтрак будет? — эйс выходит из комнаты, забираясь рукой под майку. самая странная привычка из человеческих.

— открой холодильник — узнаешь, — отвечает джек и разливает по чашкам пуэр.

эйс смеётся. подходит близко-близко. обвивает руками — первая ночь без кошмаров, объятия без нужды и искренние, безопасность неподменная и неподкупная, — сзади и губами дышит в шею. джек кладёт голову ему на плечо. косит блуждающий взгляд. эйс по-задорному растрепан. розовые кудри. боже, они ведь никого не обманут.

— как спалось? — спрашивает эйс, оставляя дорожку влажных поцелуев.

в их днях много смеха, поездок на красных автобусах, разноцветных орхидей. походов в парк в два часа ночи, бездомных котов, велосипедов. новогодних гирлянд, домашних мафинов, случайных касаний.

— нормально, — выдыхает джек, потому что кое-кто до сих пор кружит ему голову. бесстыдник сразил его однажды и продолжает по сей день.

— мм, — пуэр уже заварился, но эйс не собирается отцепляться. а джек слишком слаб, чтобы отцепить его самостоятельно.

— ты решил съесть меня на завтрак? — интересуется он на всякий случай. эйс хрюкает. и убирает изрезанные руки с тонкой талии.

по батареям громко течёт вода. джеку нравится их квартира. нравится бесхозность, отстраненность. дом стоит почти на отшибе — достаточно далеко, чтобы никогда не встречать коллег, но недостаточно далеко, чтобы тратить сотни долларов на такси. здесь уютно. эйса тоже всё устраивает. он принёс гирлянды. он повесил фотки. джек не возражает, но сам не предлагает никогда.

эйса много чего устраивает. его также много чего волнует. но джек хочет — никогда не признает этого вслух, даже не пытайтесь, — чтобы его вдохновляло. чтобы он вечно ходил с огнём в глазах. чтобы розовый никогда не вымывался.

— может, шакшуку сделать? — эйс наклоняется, чтобы рассмотреть небогатое содержимое их холодильника. джек отпивает из своей кружки.

— можно, — растягивает он. пуэр заменяет ему кофе, — но у нас нет помидоров.

— правда что ли? — эйс озадаченно чешет затылок, закрывая холодильник. джек кивает и протягивает ему вторую чашку.

в их днях много досад, ночных разговоров, плохих воспоминаний. встреч в городских кофейнях, банок с травами, пьяных откровений. падающих звёзд, щемящей тоски, разъездов на детских скейтбордах.

эйс высовывает обожженный язык. джек улыбается.

— тебе бы только над моим горем посмеяться, — сетует эйс, дуя с такой силой, что в чашке скоро ничего не останется.

джек склоняет голову на плечо и закусывает губу. его всё ещё пронзает вина день ото дня. иногда поздно ночью, когда синий покров расправляется и подсвечивает мир огоньками. иногда во время их прогулок, когда эйс щурится от назойливого солнца. иногда ранним утром. как сейчас.

— эй, ты чего? — эйс ставит кружку на столешницу и заглядывает в бледное лицо. джек жмёт плечами.

— ничего особенного, — говорит он. эйс хмурится и убирает непослушную чёрную прядь. оглаживает линию челюсти.

— мне кажется, что я делаю недостаточно, — говорит он. потому что скрывать бесполезно.

они говорили об этом тысячу раз. со временем всё стало лучше, это правда. джек всё чаще засыпал с пустой головой, джек всё чаще просыпался с улыбкой. но какие-то вещи не меняются. каким-то вещам мало вечности.

— ну всё, — кивает эйс, беря его лицо в обе ладони, — теперь нам жизненно необходимо отправится за помидорами и сделать шакшуку.