— У меня тут много мыслей накопилось. Поделюсь ими в свободном изложении, раз уж выдалась возможность. Во-первых, мы с тобой так нормально и не познакомились ведь? Пардоньте мне мои манеры. Эндрю Миньярд, — театральный реверанс шутки ради чуть не привёл к тому, что Эндрю кувыркнулся, но он вовремя вернул равновесие и, как ни в чем не бывало, продолжил, — к Вашим услугам! Ну ты это и так знаешь. А вот твоё имя как, напомни? Ах, да! Ты же ни разу мне его не говорил. Но это ничего! Не переживай, безымянный мальчик, я тебе его уже придумал. Ты знал? Я зову тебя Нил. Ну в конце концов, чтобы каждый день проклинать человека, надо знать, как его по имени обзывать. Верно я говорю?

После каждого вопроса Эндрю делал паузы, но обозванный Нилом парень молчал.

— Хорошо. С этим разобрались. Теперь давай по порядку, — омега выпустил удушающие феромоны, чтобы завладеть всем вниманием человека напротив и подчинить себе его волю. Сейчас алкоголь в крови не позволял отдавать себе отчёт в действиях в полной мере.

Запах его не имел ничего общего с цветами или выпечкой. Не был он похож ни на что, с чем можно было бы его сравнить, потому что это естественный человеческий запах, к которому были примешаны нотки застиранных дряблых тряпок, в которые его кутали в детские годы, проведенные в приюте. Этот затхлый запах въелся в кожу и почему-то так и не выветрился с годами. Он раздражал обоняние неприятными ассоциациями, и Эндрю начинал звереть на глазах, не в силах избавиться от своей природы. Но ярость на феромонах тоже отражалась и разбавляла пресный естественный запах чем-то кислым и ядренным, что аж блевать тянуло. Нил на это даже не скукожил лицо. Одним словом выбешивал.