ПОЭТ

- Господин редактор, - сказал мне посетитель, смущенно потупив глаза на свои ботинки, - мне очень совестно, что я беспокою вас. Когда я подумаю, что отнимаю у вас минутку драгоценного времени, мысли мои ввергаются в пучину мрачного отчаяния... Ради Бога, простите меня!
- Ничего, ничего, - ласково сказал я, - не извиняйтесь.
Он печально свесил голову на грудь.
- Нет, что уж там... Знаю, что обеспокоил вас. Для меня, не привыкшего быть назойливым, это вдвойне тяжело.
- Да вы не стесняйтесь! Я очень рад. К сожалению, только ваши стишки не подошли.
- Э?
Разинув рот, он изумленно посмотрел на меня.
- Эти стишки не подошли?!
- Да, да. Эти самые.
- Эти стишки?! Начинающиеся:
Хотел бы я ей черный локон
Каждое утро чесать
И, чтоб не гневался Аполлон,
Ее власы целовать...
Эти стихи, говорите вы, не пойдут?!
- К сожалению, должен сказать, что не пойдут именно эти стихи, а не какие-нибудь другие. Именно начинающиеся словами:
Хотел бы я ей черный локон...
- Почему же, господин редактор? Ведь они хорошие.
- Согласен. Лично я очень ими позабавился, но... для журнала они не подходят.
- Да вы бы их еще раз прочли!
- Да зачем же? Ведь я читал.
- Еще разик!
Я прочел в угоду посетителю еще разик и выразил одной половиной лица восхищение, а другой - сожаление, что стихи все-таки не подойдут.
- Гм... Тогда позвольте их... Я прочту! "Хотел бы я ей черный локон..."
Я терпеливо выслушал эти стихи еще раз, но потом твердо и сухо сказал:
- Стихи не подходят.
- Удивительно. Знаете что: я вам оставлю рукопись, а вы после вчитайтесь в нее. Вдруг да подойдет.
- Нет, зачем же оставлять?!
- Право, оставлю. Вы бы посоветовались с кем-нибудь, а?
- Не надо. Оставьте их у себя.
- Я в отчаянии, что отнимаю у вас секундочку времени, но...
- До свиданья!
Он ушел, а я взялся за книгу, которую читал до этого. Развернув ее, я увидел положенную между страниц бумажку. Прочел:
Хотел бы я ей черный локон...
Каждое утро чесать
И, чтобы не гневался Аполл...
- Ах, черт его возьми! Забыл свою белиберду... Опять будет шляться! Николай! Догони того человека, что был у меня, и отдай ему эту бумагу.
Николай помчался вдогонку за поэтом и удачно выполнил мое поручение.
В пять часов я поехал домой обедать.
Расплачиваясь с извозчиком, сунул руку в карман пальто и нащупал там какую-то бумажку, неизвестно как в карман попавшую.
Вынул, развернул и прочел:
Хотел бы я ей черный локон
Каждое утро чесать
И, чтоб не гневался Аполлон,
Ее власы целовать... и т. д.
Недоумевая, как эта штука попала ко мне в карман, я пожал плечами, выбросил ее на тротуар и пошел обедать.
Когда горничная внесла суп, то, помявшись, подошла ко мне и сказала:
- Кухарка чичас нашла на полу кухни бумажку с написанным. Может, нужное.
- Покажи.
Я взял бумажку и прочел:
- "Хотел бы я ей черный ло..." Ничего не понимаю! Ты говоришь, в кухне, на полу? Черт его знает... Кошмар какой-то!
Я изорвал странные стихи в клочья и в скверном настроении сел обедать.
- Чего ты такой задумчивый? - спросила жена.
- Хотел бы я ей черный ло... Фу-ты черт!! Ничего, милая. Устал я.