РОДИНА

Я возвращуся к вам, поля моих отцов,
Дубравы мирные, священный сердцу кров!

Я возвращуся к вам, домашние иконы!
Пускай другие чтут приличия законы;

Пускай другие чтут ревнивый суд невежд;
Свободный наконец от суетных надежд,

От беспокойных снов, от ветреных желаний,
Испив безвременно всю чашу испытаний,

Не призрак счастия, но счастье нужно мне.
Усталый труженик, спешу к родной стране

Заснуть желанным сном под кровлею родимой.
О дом отеческий! о край, всегда любимый!

Родные небеса! незвучный голос мой
В стихах задумчивых вас пел в стране чужой,

Вы мне повеете спокойствием и счастьем.
Как в пристани пловец, испытанный ненастьем,

С улыбкой слушает, над бездною воссев,
И бури грозный свист и волн мятежный рев,

Так, небо не моля о почестях и злате,
Спокойный домосед в моей безвестной хате,

Укрывшись от толпы взыскательных судей,
В кругу друзей своих, в кругу семьи своей,

Я буду издали глядеть на бури света.
Нет, нет, не отменю священного обета!

Пускай летит к шатрам бестрепетный герой;
Пускай кровавых битв любовник молодой

С волненьем учится, губя часы златые,
Науке размерять окопы боевые —

Я с детства полюбил сладчайшие труды.
Прилежный, мирный плуг, взрывающий бразды,

Почтеннее меча; полезный в скромной доле,
Хочу возделывать отеческое поле.

Оратай, ветхих дней достигший над сохой,
В заботах сладостных наставник будет мой;

Мне дряхлого отца сыны трудолюбивы
Помогут утучнять наследственные нивы.

А ты, мой старый друг, мой верный доброхот,
Усердный пестун мой, ты, первый огород

На отческих полях разведший в дни былые!
Ты поведешь меня в сады свои густые,

Деревьев и цветов расскажешь имена;
Я сам, когда с небес роскошная весна

Повеет негою воскреснувшей природе,
С тяжелым заступом явлюся в огороде,

Приду с тобой садить коренья и цветы.
О подвиг благостный! не тщетен будешь ты:

Богиня пажитей признательней фортуны!
Для них безвестный век, для них свирель и струны;

Они доступны всем и мне за легкий труд
Плодами сочными обильно воздадут.

От гряд и заступа спешу к полям и плугу;
А там, где ручеек по бархатному лугу

Катит задумчиво пустынные струи,
В весенний ясный день я сам, друзья мои,

У брега насажу лесок уединенный,
И липу свежую и тополь осребренный;

В тени их отдохнет мой правнук молодой;
Там дружба некогда сокроет пепел мой

И вместо мрамора положит на гробницу
И мирный заступ мой и мирную цевницу.

Евгений Баратынский, 1821