СЛУЧАЙ В КОНТОРЕ

В конторе по заготовке рогов и копыт высшим лицом был Николай Константинович Иванов. Я особенно прошу заметить себе его имя и отчество – Николай Константинович. Также необходимо договориться о том, на каком слоге его фамилия несла ударение. Ударение у Николая Константиновича падало на последний слог. Фамилия его читалась – ИванОв.
Дело в том, что ИванОвых, то есть людей, несущих ударение на последнем слоге своей фамилии, необходимо отличать от их однофамильцев, у которых ударение падает на второй слог. ИванОв и ИвАнов ничуть не схожи. Говоря короче, все ИванОвы люди серенькие, а все ИвАновы чем-нибудь да замечательны.
Ивановых великое множество. ИвАновых можно перечесть по пальцам.
ИванОвы занимают маленькие должности. Это счетоводы, пастухи, помощники начальников станций, дворники или статистики.
ИвАновы люди совсем другого жанра. Это известные писатели, композиторы, генералы или государственные деятели. Например, писатель Всеволод ИвАнов, поэт Вячеслав ИвАнов, композитор Ипполитов-ИвАнов или Николай Иудович ИвАнов, генерал, командовавший Юго-Западным фронтом во время немецкой войны. У них у всех ударение падает на второй слог.
Известность, как видно, и служит причиною того, что ударение перемещается.
Писатель Всеволод ИвАнов, до того как написал свою повесть "Бронепоезд", безусловно, назывался Всеволод ИванОв.
Если помощнику начальника станции ИванОву удастся прославиться, скажем, перелетом через океан, то ударение немедленно перекочует с третьего на второй слог.
Так свидетельствуют факты, история, жизнь.



Возвращаясь, однако, к конторе по заготовке рогов и копыт для нужд гребеночной и пуговичной промышленности, я должен заметить, что заведующий конторой был человек ничем особенно не замечательный. Николай Константинович был, если можно тaк сказать, человек пустяковый, с ударением на последнем слоге. Служащий – и ничего больше.
Николай Константинович находился в состоянии глубочайшего раздумья.
Дело в том, что все служащие по заготовке роговых материалов были однофамильцами Николая Константиновича. Все они были ИванОвы.
Приемщиком материалов был Петр Павлович ИванОв.
Артельщиком в конторе служил Константин Петрович ИванОв.
Первым счетоводом был Николай Александрович ИванОв.
Второго счетовода звали Сергеем Антоновичем ИванОвым.
И даже машинистка была ИванОва Марья Павловна.
Как все это так подобралось, Николай Константинович сообразить не мог, но ясно понимал, что дальше это терпимо быть не может, потому что грозит катастрофической опасностью. Он отворил дверь кабинета и слабым голосом созвал сотрудников.
Когда все собрались и расселись на принесенных с собою темно-малиновых венских стульях, Николай Константинович испуганно посмотрел на своих подчиненных. Снова с необыкновенной остротой он вспомнил, что все они ИванОвы и что сам он тоже ИванОв. И, не в силах больше сдерживаться, он закричал что есть силы:
– Это свинство, свинство и свинство! И я довожу до вашего сведения, что так дальше терпимо быть не может!
– Что не может? – с крайним удивлением спросил приемщик Петр Павлович.
– Не может быть больше терпимо, чтоб ваша фамилия была ИванОв! – твердо ответил Николай Константинович.
– Почему же моя фамилия не может быть ИванОв? – сказал приемщик.
– Это вы поймете, когда вас выгонят со службы. Всех нас выгонят, потому что мы ИванОвы, а следовательно, родственники. Тесно сплоченная шайка родственников. Как я этого до сих пор не замечал?
– Но ведь вы знаете, что мы не родственники! – возопила Мария Павловна.
– Я и не говорю. Другие скажут. Обследование. Мало ли что? Вы меня подводите. Особенно вы, Мария Павловна, у которой даже отчество общее с Петром Павловичем.
Приемщик вздрогнул и тяжко задумался.
– Действительно, – пробормотал он, – совпадение удивительное.
– Надо менять фамилии, – закончил Николай Константинович. – Ничего другого не придумаешь. И чем скорее, тем лучше. Лучше для вас же.