— Ура! — закричал князь Андрей, едва удерживая в руках тяжелое знамя, и побежал вперед с несомненной уверенностью, что весь батальон побежит за ним.

Куда-то испарился нарратив о безразличии губернатора к региональным делам, да и песен о мэре краевой столицы давно не слышно. Муниципальная реформа открыла краю ту сторону Михаила Котюкова⚪️, которую до этого наблюдали лишь академия наук и российское университетское сообщество — способность делать крупные ставки на перемены и отвечать за них. Ликвидация разом административного аппарата 433 муниципальных образований, приведение огромного Красноярского края под управление дружины из 33 районных богатырей и 6 городских князей (все равны как на подбор, с ними дядька Черномор) — это тектонический сдвиг в региональной истории, производимый вручную на наших глазах. Все замерли от осознания, насколько повысились внезапно ставки.
И внезапность здесь — не художественное преувеличение. Решение явно принималось стремительно. Давший такую правовую возможность федеральный закон сенатора Клишаса и депутата Крашенникова (К&К) «О местном самоуправлении» даром, что три года обсуждался в парламентах, но ход получил неожиданно, подписан Президентом лишь 20 марта, а в законную силу вступит только 19 июня.
О внезапности говорит и гробовое молчание вплоть до оглашения столь громкой краевой инициативы. Ещё утром понедельника, официальный ✈️elegram-канал Законодательного Собрания не упоминал муниципальную реформу среди важных вопросов предстоящей сессии. Главы реформируемых районов отдельно подчеркивают, что знать не знали о подготовке закона и не считают его целесообразным. Подобный ропот в команде может случиться только от глубочайшего удивления решением командира.
Что касается цели, то выглядит она предельно здраво. Если представить регион не в виде лоскутного одеяла огромных районов и крохотных райончиков по границам давно несуществующих совхозов, а разделенным равномерно между четырьмя десятками крупных округов с ясным экономическим центром каждый — не остается и тени сомнений в правильности решения. Вот только цель эту нужно ещё достичь. Ведь не то, чтобы раньше никто не догадывался о необходимости изменения схемы административного устройства края, просто сделать это весьма и весьма непросто.
Закон К&К облегчил только формальную часть преобразований — упразднил необходимость проведения референдумов, публичных собраний и сессий районных советов по территориальным вопросам. Однако, это и ранее не было главной трудностью на пути героя. Основным препятствием к масштабным изменениям границ территорий всегда была их сложная управляемость из-за малой изученности. Реформировать «медвежий угол» непросто, потому как знает все его хитрости лишь медведь, да лесник. Местное начальство отлично пользовалось этим свойством сибирских территорий, раз за разом доказывая, что чужим тут и глаз из-за бороды не покажут.
Кроме того, русские люди любят свою малую Родину и любовь эта с советских времен обрастала не столько топонимическими, сколько административными символами. Свой герб, день советского основания, музей и гимн имеет каждый район края и это тоже — препятствие на пути восприятия реформы.
Вот так и нашелся подвиг соразмерный герою эпоса (уже второй, если считать начиная с метро). Впереди самая сложная и интересная часть сказания, а пока лишь порадуемся, что наветы о «красноярском болоте» оказались гомерически беспочвенны. По всему видно: впереди вершины, пропасти или высокое небо с тихо ползущими по нему серыми облаками.