Фотограф, собиравший камеры из мусора

Мирослав Тихий родился в 1926 году в Чехии. В молодости он изучал живопись в пражской Академии искусств, но после прихода к власти коммунистов в 1948 году и внедрения стандартов социалистического реализма — вместо обнаженной натуры приходилось рисовать рабочих в спецодежде — бросил учебу и вернулся в родной город Кийов.
 
Со временем Тихий перестал стричься, облачился  в лохмотья и превратился в городского отшельника. Отказ от социальных норм сопровождался отказом от фабричной техники: Мирослав конструировал фотоаппараты из картона, фанеры, катушек из-под ниток, соединял детали клеем или собранным на улице асфальтом. Линзы он вырезал из оргстекла и отшлифовывал их вручную с помощью смеси сигаретного пепла и зубной пасты. Эта примитивная, но полностью рабочая аппаратура была осознанным выбором: Тихий считал, что «чем хуже техника, тем лучше искусство».
 
Главным объектом съемок Мирослава стали женщины Кийова. Он незаметно фотографировал их на улицах и автобусных остановках, пряча свою самодельную камеру под одеждой. Из-за специфики самодельных линз и скрытой съемки в движении снимки всегда получались размытыми и с нарушенной экспозицией. Проявленные фотографии годами валялись на полу в его доме, покрывались слоями пыли, царапались и обрывались по краям. Тихий часто дорисовывал контуры женских фигур карандашом, чтобы сделать их выразительнее, и наклеивал карточки на обрывки пакетов и газет, оформляя их как самодельные паспарту.
 
Десятилетиями архив фотографа существовал исключительно в рамках его частной жизни. Но в 1980-х годах друг юности Тихого, Роман Буксбаум, начал методично собирать и сохранять его снимки. А в 2004 году знаменитый куратор Харальд Зееман представил работы Тихого на биеннале современного искусства в Севилье, после чего последовали ретроспективы в Центре Помпиду в Париже и Международном центре фотографии в Нью-Йорке. Но Тихий оставался абсолютно равнодушным к успеху: отказывался посещать собственные выставки, не менял привычек и до самой смерти в 2011 году продолжал жить в уединении в Кийове.