Можно ли считать подделку картин преступлением, если подделки качественные, а их автор не заработал на них ни гроша? Такая дилемма стояла в 2007-м перед американскими музеями, когда оказалось, что щедрый филантроп Марк Ландис жертвовал им не оригиналы картин, а копии, которые к тому же произвел он сам.

Интеллигентный мужчина, одетый как католический священник, был настоящим ангелом для провинциальных американских музеев. Он приезжал в Богом забытые места, где экспозиции годами пополнялись только картинами местных художников-самоучек, и дарил произведения признанных мастеров. В большинстве — художников второго ряда, но иногда попадались работы Рене Магритта или Антуана Ватто. Музейщики так радовались, что порой забывали спрашивать о провенансе.

Так продолжалось до 2007-го, когда Ландис посетил художественный музей города Оклахома. Среди прочего он передал в дар картину пуантилиста Поля Синьяка. Бдительному сотруднику Мэтью Лейнингеру это показалось подозрительным: он уже видел очень похожую картину в другом музее. Лейнингер поднял на уши коллег и выяснил, что Ландис, действуя под разными именами, осчастливил 60 музеев в 25 штатах.

Ландис оказался необычным фальсификатором. Он не мечтал разбогатеть, его подделки не были каким-то модным перфомансом, и уж, конечно, у него не было амбиций соревноваться с мастерами. Он считал себя филантропом — и на протяжении почти 20 таковым его и считали.

Учитывая возможный репутационный ущерб для музеев, Лейнингер ограничился тем, что разослал письма с предупреждением и фотографией Ландиса коллегам. Когда тот попался в следующий раз в 2010-м, выяснилось, что и задерживать его было не за что: преступного умысла Ландис не имел, да и, технически, ответственность за проверку подлинности лежала на сотрудниках музеев.