В следующие дни Минхо наблюдал за испуганным Ханом через камеры, и на его губах всё чаще появлялась чудовищная улыбка. А Джисона не покидал один и тот же вопрос: что же находится в подвале, откуда постоянно тянуло отвратительным, тошнотворным запахом. Минхо наблюдал за ним молча. На его губах медленно появилась улыбка.

— Значит, тебе всё-таки интересно, — тихо произнёс он, обращаясь к пустой комнате с ухмылкой на лице.

В следующие дни Минхо наблюдал за испуганным Ханом через камеры, и на его губах всё чаще появлялась чудовищная улыбка. А Джисона не покидал один и тот же вопрос: что же находится в подвале, откуда постоянно тянуло отвратительным, тошнотворным запахом. Минхо наблюдал за ним молча. На его губах медленно появилась улыбка.

— Значит, тебе всё-таки интересно, — тихо произнёс он, обращаясь к пустой комнате с ухмылкой на лице.

***
В этот вечер Джисон спал особенно крепко после тяжелого дня. Он не услышал даже как открылась громко входная дверь, хотя раньше просыпался от любого шороха. Минхо вошёл в дом, держа в руках небольшой шприц.

Подойдя к спящему телу, Минхо аккуратно вколол снотворное в тело Хана. Дыхание спящего парня становилось постепенно ровным.

Аккуратно взяв Хана на руки, Минхо понёс его в подвал. Лестница под телами двух парней предательски скрипела, а за дверью встречал знакомый сырой запах крови.

В одной из комнат подвала горел свет. Тусклый свет от ламп освещал стол, на котором лежали разные интересные предметы, камеры под потолком и ремни, лежащие по бокам просторной двухместной кровати.

Минхо уложив Джисона на мягкую кровать, застелённую красной простыней. Он закрепил крепко ремнями конечности Хана к каждому углу кровати, что б Джисон лежал в форме звёзды. И спокойно ждал, пока тот очнётся.

Когда Хан наконец открыл глаза, в первые секунды в них было видно недоумение, а потом страх. Минхо улыбнулся на удивление ласково, а потом начал подходить к Хану медленно.

— Наконец-то ты проснулся, а то я уже заждался, — сказал он тихо, почти шепотом. На его лице виднелась ласковая улыбка, которая постепенно переходила в зловещую ухмылку. — Ты теперь мой подопытный на этот вечер Хан Джисон. Я буду делать с тобой разные вещи, а самое главное будет завтра вечером, когда из твоего мяса, я сварю очень вкусный суп.

Хан дёрнулся, пытаясь понять, как выбраться, но ремни крепко держали его тело. Минхо же наклонил голову, разглядывая с интересом как Джисон пытается выбраться. Такая картина Минхо предоставляла удовольствие.

— Не смотри на меня так жалостно, — сказал Минхо шепотом, выбирая какой нож ему взять. — Ты сам интересовался этим местом, и вот, ты попал сюда.

Взяв в руки острый нож, острота и блеск металла заставил Джисона похолодеть. Минхо не спешил специально, слово растягивая каждую секунду удовольствия для него. Хан резко замер, осознавая, что сейчас произойдет.

— Минхо… — выдохнул Хан дрожащим голосом.

Но тот не слушал. Взгляд Минхо стал сосредоточенным, почти одержимым. А улыбка была слишком спокойной, для человека, который разрешал одежду. Прошли считанные секунды, Джисон оказался полностью голым перед Минхо.

Минхо отступил, когда Хан оказался полностью голым перед ним. Несколько секунд Минхо стоял неподвижно, спиной к Хану, выбирая, чем продолжить, а за тем он обратил внимание на тумбу, на которой лежала повязка.

Взяв повязку он подошёл к Хану и медленно, почти осторожно, завязал плотно ее на глазах, лишая последней возможности видеть, что будет дальше. После этого Минхо вернулся к столу и взял плеть, сжимая её так спокойно, словно речь шла о чём-то привычном и давно решённом.

Минхо вернулся к столу, взял плеть и медленно обернулся к Джисону, на губах его играла хищная, почти довольная улыбка. В комнате на мгновение повисла тишина, а потом её разорвал резкий, звонкий удар, отозвавшийся по подвалу сухим эхом.

Минхо положил плеть на стол и на несколько секунд задержал на Хане взгляд, будто оценивая результат. Затем он спокойно вышел из комнаты, запер дверь на ключ и оставил Джисона в тишине подвала, где даже воздух казался тяжёлым и чужим.