​Настроения иранских реформистов

Пока мы не знаем, кто же выдвинул свою кандидатуру на грядущие президентские выборы в Иране (кроме Хоссейна Дехгана), можно немного поразмышлять о том, как реформисты дошли до жизни такой. Но начну с недавнего любопытного (хоть и симптоматичного) примера и пары мнений.

Брат бывшего президента Мохаммада Хатами подтвердил, что два месяца назад он передал 37-страничное письмо брата верховному лидеру Али Хаменеи, в котором тот повторил, что никогда не выступал против Революции, Лидера и Исламской Республики, но при этом призвал Хаменеи использовать свое влияние, чтобы дать реформистам политическую возможность, заверив того, что он и реформисты лояльны ему и режиму.

Напомню, что бывший президент уже много лет не представал пред светлые очи верховного лидера – его отлучили «от двора», как и Ахмадинежада. И это не первое письмо, которое Хатами посылает Хаменеи в надежде быть услышанным. Но сейчас ситуация в реформистском лагере самая что ни на есть плачевная – консенсуса нет, как и нет «доверенного лица», который должен был бы представлять реформистов на грядущих президентских выборах.

Как и следовало ожидать, реакция на письмо Хатами была критической. Консервативная газета Keyhan обвинила бывшего президента в лицемерии, добавив, что тот должен публично заявить о том, что он сказал в частном порядке, что выборы 2009 года не были сфальсифицированы. В свою очередь, экс-министр Алиреза Маранди назвал письмо Хатами «странным», потому что бывший президент в данном случае действует так же, как и США – хочет переговоров без того, чтобы выказать хоть какое-то сожаление, как и американцы, которые говорят, что готовы к переговорам, но при этом продолжают угнетать иранский народ посредством санкционного давления.

Но более любопытным кажется мнение Мохаммада Резы Таджика, одного из теоретиков реформаторского движения, высказанного в интервью реформистской газете Shargh. Он утверждает, что ситуация реформистского движения похожа на историю немецкого офицера, стоящего перед картиной на выставке. Когда он увидел сцену насилия, он спросил у художника: «Это твоя работа?», тогда как художник дерзко ответил: «Нет, твоя» (уточню: на самом деле это пересказ известного разговора офицера гестапо, который ворвался в парижскую квартиру Пикассо во время оккупации и задал тот самый вопрос, указав на картину «Герника»). Как отмечает политик, сегодня движение реформистов пытается «как бы отдалился от той картины», которую само же помогало рисовать, выходит из ее рамы, чтобы стать простым зрителем. Но оно должно знать, что некогда было частью этого пространства и было создателем этого полотна, но сегодня реформаторское движение столкнулось с кризисом и отсутствием социальной базы, его дискурс не свеж, он стерилизован и заморожен; он принял форму идеологии.